Он немного прокатился — и остался лежать, как тряпичная кукла. Из тела торчали провода. Оно было обмякшим, и он подтекал. Хотя… «немного» — преуменьшение. Земля под ним тихо, но неумолимо окрашивалась в багровый, а одежда была в хлам — грязная, рваная, мёртвый на вид.
Цыкнув, я подбежал к нему. Никого рядом. Ну-да, кто в здравом уме будет тут ошиваться? Справа от нас я заметил канаву — вонючую, грязную, с трубой, почти полностью погружённой в воду. Место для крыс, а не людей. Но сгодится.
Отцепив провода, я закинул его на себя, еле как. Всё естество ныло о том что это место ужасно, но побежал к канаве. Запах от воды — как у трупа, разлагающегося в канализации, — и всё моё внутри скрутило в отвращении.
Выключив электричество, я вошёл в воду. Чтобы попасть в трубу, пришлось нырнуть с головой — и эти пару мгновений в тёплой, липкой, вонючей жиже были адом.
Вынырнув, я полз вперёд на четвереньках. Хлюпанье, кровь, боль, грязь. Я скинул Дао… и меня вывернуло рядом.
Потом — долгие минуты громкого мата. Но честно? Злился я не на драку.
На канаву. Только на неё.
Такого дерьма я в жизни ещё не переживал.
Хотя... хотя бы одно радует — он не умрёт. Наверное. Хотя, думаю, стоит положить его на спину, мало ли и зажечь рану.
Как оказалось, это канализация. Тёмная, сырая, тесная. Даже мне, при моём росте, тут было **не по себе** — потолок низкий, стены склизкие, всё воняет.
Скрипнув зубами, я упер ногу в его бок, переворачивая. Кровь всё ещё шла, но слабо. Слишком слабо? Я уставился на дыры в теле — и тут что-то сжалось внутри.
Он ведь не полноценный… С такими ранами такой зенетир может сдохнуть.
Дышал он хрипло, с бульканьем. Прострелы выше живота, прямо в мягкое мясо — возможно, что-то важное задело**. Пипец.
Я вырвал из его туловища окровавленные провода, приложив руки к ране, я выпустил электричества точно в ладони, и запах жаренного мяса перебил всю вонь вокруг.
Когда закончил — плюхнулся обратно на задницу, тяжело выдыхая. Вода подо мной чавкнула.
А теперь…
— Что, блядь, мне делать?!
Так и погрузился я в раздумья, чем можно развлечь себя, пока этот черт дрыхнет.
ДАО
Открыв глаза — было очень темно и сыро, воняло ужасно. Какое отличное начало дня — видимо, мой труп скинули в канаву, и я, как дух, решил остаться с телом.
Но мои опасения по поводу смерти быстро разрушились, когда я попытался приподняться, и мой пресс очень сильно заболел. Более того — странное чувства на месте раны.
Потрогав свои раны — они были шероховаты.
— Ужас, ты так долго дрых, что я уже задумался о том, чтобы съесть обитателей этого места или же, на крайняк, тушу мяса перед мною, — послышался давно привычный голос.
— Ну так получается я прав? — сразу же я пошутил.
И оба посмеялись — даже не с шутки, наверное. Не уверен, что она забавная — а с того, что просто опять можем заняться чем-то.
— Как же тут воняет... Места получше не было? Я бы с удовольствием полежал на чердаке или в том здании, — выдохнув, я добавил. — А может, даже и в мусорке.
Пожал плечами, он ответил:
— Могу предложить двух-звёздочный морг или 5-звёздочный КПЗ ИКЗ, — так и ещё с такой издёвкой произнёс.
— Ну а как иначе? Думаю, такими темпами нам недалеко осталось до этих мест, — пессимистично подметил.
Очень раздражённым и уставшим был выдох со стороны Людвига.
— Ой, ну не ной, победили же, — добавил ещё, ударив ладонью по своему лицу. Такой медленный, но размашистый.
Но сразу же понял, какую ошибку он сделал, потому что рука была в этой воде. На его лице остался новый след канавной воды, и в честь этого он громко сквернословил.
— Победили, ты уверен? Мы в канаве, братан, — всё так же пялился я в потолок этого места. Ведь повернуться не было ни сил, ни желания.
— Какой канаве? Это канализация, — подметил он, всё ещё злой. — И да, я уверен, что это именно что победа, так что не грусти, — уже тихо и с нотками радости произнес он.Ф
— Да какая, нахуй, победа? — страдальчески и горько вырвалось из горла. — Этот урод опять сбежал, а я тут полумёртвый лежу, воняю... — сжав зубы и кулаки, я был наполнен горем и яростью.
— Да ты... — цыкнул Людвиг. — Не ной, сука! Он сбежал с поля боя! Мы разгромили его. Да, мы терпели раньше — от ИКЗ, от той бабищи, от него же... Но теперь — тут наша первая победа. Не самая уверенная, но первая, — в конце он ногой, кажется, обрызгал меня вонючей канализационной водой.
Уже хотел я открыть рот, чтобы ответить ему, но...
— Если ты и вправду думаешь, что мы проиграли, то можешь и дальше так думать. А вообще — лучше сдохни здесь. Я не буду таскаться с унылым говном! — Слова были сильные и громкие, такие же громкие, как и голос Людвига.