— С этим еще разберемся, у меня еще одно дело. — Будто что-то вспомнив, он вытянул руку, схватил Питякорна за шиворот и поднял его одной рукой. — Ты лично мне на блюдечке принесёшь этих двух.
Иначе… — он уже взял Питякорна за горло, а руку с шиворота отпустил.
Питякорн понял, что будет, и поднятой рукой остановил охранников. Сам захрипел — горло начали сдавливать. Охранники сразу поняли: лучше ничего не делать.
— Иначе я "случайно" обнаружу в вашей группировке зенетира.
И так случится, что придётся вас всех ликвидировать за сопротивление, — сказал он и, ещё немного сдавив горло Питякорна, отпустил.
Питякорн рухнул на четвереньки, потом завалился на бок, держась за руку. Согнулся и не издал ни звука.
— Срок — месяц. Дальше… я уже сказал, что сделаю. Но будь уверен: твоя смерть окажется ужасной, — сказал купологоловый, направляясь к выходу, спокойно и монотонно.
К Питякорну потянулись руки охранников. Но как только они прикоснулись к нему.
— Не трогайте меня! — крикнул он, и сам начал вставать.
Еле поднявшись, сдерживая рвотный рефлекс, он сел обратно в кресло, развалился в нём и закрыл рукой один глаз.
— Он просто животное, как и все зенетиры. Да, босс? — Ищущий то ли одобрения, то ли способ подержать своего господина, бандит-здоровяк с закатанными рукавами в чёрной одёжке посмотрел на Питякорна.
— Чё ты несёшь? — раздражённо вырвалось из рта Питякорна. — Не все зенетиры такие. Я бы даже наоборот сказал — лучше с ними, чем без, сука почему все такие тупые. — Нервно говорил он себе под нос.
— Тогда почему вы так поступили с одним из них? — неуверенно, даже неуклюже, поинтересовался здоровяк.
— Пообщаться хочешь? — холодно спросил Питякорн, глядя на него острым взглядом одного глаза.
— Да не сильн... — не успел договорить, как Питякорн перебил.
— Тогда слушай. Я его предал, потому что он опасный. Так бы я и не отказался от ещё одного зенетира, если честно, — сказал он, усаживаясь ровно и упираясь подбородком в стол.
— Опасным? — с недоумением переспросил здоровяк.
— Да глухое ты моё создание... — с усталым голосом произнёс босс. — Опасный, потому что его брат был конченным, а сам он ушлый и догадливый. Особенно когда вёл себя не так, как нужно, — выдохнув, он продолжил.
— Он не тупой. А с учётом жестокости его брата, мне страшно даже представлять, в какое чудовище вырастет этот пацан, — он держался за лоб, явно что-то вспоминая.
Здоровяк уже хотел открыть рот с очередным очевидным вопросом, но снова был перебит.
— Сурат Тан, старший брат Дао Тана, убил около 297 человек за всю свою работу. И это не точная информация — может, и больше. Пока он работал на Чао, успел пошуметь на всю страну. Он просто так с мест преступлений не уходил: все родственники целей были мертвы. Жёны, матери, дети, отцы — все были застрелены калибром 7.62×41 мм. Скорее всего, он работал с ОЦ-38. — Лицо здоровяка искривилось.
— Детей и жён? И родителей... Ужас... — с изумлением прошептал он.
— Мало этого. Цели не были просто застрелены — их головы были размозжены, а тела искалечены. Смерть настигала их мучительно. Я уверен, что такой маньяк мог ещё и говорить о том, что будет убивать всех, кто придёт в дом бандита, или просто находился там, — последние слова давались Питякорну с тяжестью.
— Пиздец... — протянул здоровяк.
— Именно. Поэтому "Драконы" и доминировали: всех запугали. Но и легко было их уничтожить — потому что все затаили обиды. — Питякорн включил телефон, и холодный свет экрана осветил его лицо.
— После его смерти всем стало легче. Не думаю, что младшему брату такого человека стоит идти за ним до конца. Они оба сироты, и Дао, под влиянием такого человека, неизбежно станет зверем. Да и я почувствовал его мощь... — Он потрогал опухшую челюсть, и из рта вдруг пошла кровь.
Выругавшись, он вытер кровь — лицо скривилось от подступающей тошноты. Через пару секунд Питякорна вырвало под стол.
— И вот смотри, что он со мной сделал. Когда вытащил меня из грузовика — я успел удариться головой. А потом ещё этот удар... — он медленно встал и пошёл к выходу из кабинета.
— Свободны. Я пойду отдохну. Думаю, теперь вам ясно, что к чему, да? — Он опёрся о стенку у двери. Кабинет находился в отеле.
Два охранника кивнули. Один — тот самый здоровяк, а другой — куда молчаливее. Может, и вовсе немой.
Пару часов спустя, в кабинете допроса ИКЗ.
Комната без окон. Белые стены, белый потолок, белый стол — будто внутрь черепа заглянул. Только люминесцентка сверху мерзко гудит, заполняет голову ватой и бьёт по глазам. Я сижу на жёстком стуле: ноги дрожат, руки в коленях, пальцы мнут край формуляра — бумага шуршит, пока я пытаюсь дышать ровно.