Ни одного шрама, а нос всё такой же, с небольшой горбинкой, можно сказать, почти прямой. На губах тоже нет остатков травм — плоские, как и всегда, хотя усы немного начали появляться — выглядит забавно, просто черные точки.
Глаза… благо, фингалов нет, посажены глубоко, и разрез всё тот же, за который меня высмеивает полтарашка.
Поиграл с бровями — поднимая то одну, то другую, и хмурясь, хотя, если бы они не были прямыми, было бы забавнее.
Волосы отрасли немного — раньше они мне на лоб не так сильно лезли, ну и немного торчат в районе ушей. Надо будет постричь.
И напоследок — улыбнулся. Зубы всё-таки немного пострадали: некоторые, допустим, пару сколотых. Хотя не страшно — я всё ещё могу жевать ими.
Отвернувшись и направившись к двери, в голове возник вопрос: что одеть? Ну а все варианты уже в мусорке. В любом случае я бы снова их не надел.
Отворив дверь, я уже хотел спросить, есть ли у Монаха какая-либо одежда, но белобрысая башка снизу схватила меня за руку, и, потянув, я врезался в стенку лицом, а дверь быстро захлопнулась.
Цыкнув от такой наглости, я пошёл к Монаху в одном обёрнутом полотенце. Пройдя и завернув в комнату, откуда был негромкий шум, я окликнул мужчину:
— Монах, лишней одежды у тебя не завалялось? — подойдя ближе, к распластавшемуся на диване, и осматривая помещение.
Комната была небольшой, с голыми стенами и старым ламинатом. В углу стоял деревянный комод, по центру — потёртый диван, на котором лежал Монах. Рядом с диваном — маленький стол с кружкой и пепельницей. Свет шёл из одинокой лампы под потолком, ведь окно зачем‑то было закрыто.
— Ну, тебе они велики будут, хотя можешь попробовать, — не отрывая взгляда от телефона, указал ногой на комод: деревянный, но на вид мощный.
Начав с верха, в нём были патроны и всякая мелочь, и даже не патроны меня удивили, а гандоны — пару пачек. Охренев, я быстро задвинул его обратно.
Следующая полка меня немного обрадовала: полупустая, но там были носки. Быстро взял два носка и скинул их вниз, и не важно, что они были не одинаковые — в этой мешанине я не буду их искать, благо они оба чёрные.
Выдвинув следующий, последний, — там и была одежда: различные майки, футболки и шорты. Взял белую‑чёрную майку и бежевые карго‑шорты.
Первым делом — носки, а потом уже шорты. Они были мне велики, но ремень спас; ну и про трусы пришлось забыть — никто бы не стал носить трусы бандита.
Майка была, как понятно, велика, но выглядело, конечно, ущербно, хотя всё ещё лучше, чем в прошлый раз.
— Неплохо, знаешь ли, вот ещё немного шорты приспусти — и как будто гэнгстер из солнечной Америки, — посмотрел он на меня, отведя телефон в сторону и выключив звук на нём.
— Ты хотел сказать «гангстер»? — после моих слов, последовал упрёк Монаха.
— В твоём случае только «гэнгстар», — улыбнулся он и изменил своё положение на сидячее.
— Надо будет и этому бесу найти одежду, но из идей у меня только женская, — упёрся подбородком в ладонь, и явно задумался Монах.
— Откуда у тебя женская одежда? — бровь сразу же направилась наверх, а лицо — полное недоумения: вроде здоровый мужик, а такое.
— Ну, так пару девушек, может забыли что‑нибудь, — с лёгкой улыбкой, и закрытыми глазами продолжал сидеть.
— Ты чё, маньяк? — без раздумий я выпалил, бандит всё‑таки.
— Разве что сексуальный, — усмехнулся он, и отвернулся.
— Пиздец, — единственное слово, что у меня нашлось на это.
— Ну ты, дите, что шуток не понимаешь, — уже устало фыркнул Монах.
В этот же момент мы услышали отворяющуюся дверь и мокрые шаги, с каплями, которые шумели и приближались к нам.
Ну и сам Людвиг вышел в дверной проём без штанов, а первое же, что сказал Монах, завидев это:
— Ух ты какой... маленький — ты для такой одежды, — удивился Монах уже после того, как Людвиг оделся во что было. Кстати, у Монаха появился лёгкий отёк у глаза.
Я тихонько засмеялся, ведь сдерживать смех было невозможно.
— Иди нахуй, — злостно он посмотрел на меня, с стиснутыми зубами, хотя когда он в длинной рубашке, которая закрывала ему ниже паха, было ещё смешнее.
Низ был прикрыт шортами, которые для него стали как штаны.
— Это пиздец, братан, — пытался я не взорваться от смеха, смотря на него.
— На себя посмотри, клоун, — отвернулся и закрыл рукой глаза.
— Ладно, успокойтесь, — сидя на диване и трогая себя за область, в которой отёк, ну и немного хмыкнув, видимо от боли, сказал: — Ну, если у вас дел нету, давайте я вас познакомлю с теми ребятами, которые хотят уничтожить одну банду. Вам точно много заплатят, а мне лишний раз под пули за счёт вашей работы придётся попадать.