— Поверь, со мной тебя никто не тронет, — а руки напряглись, показывая его мощные предплечья.
— Это странно, — медленно произнёс я, и полностью успокоился.
— Да, но ради этого я терпел эту срань на небе, пока не нашёл удобный момент, — указал он на себя большим пальцем с улыбкой.
— Окей, — сделав паузу, собравшись с мыслями, и с тяжестью сказал: — Ну и что мы там будем делать?
— Вот так-то лучше, а то сидишь, молчишь, без вопросов, — улыбка так и не спадала, а даже наоборот сияла на небритом лице мужчины. — Что касаемо твоего вопроса: всё, я, как и сказал ранее, — чтобы вы мне поверили. А как минимум — ты.
О каком доверии идёт речь, я искренне не понимал. Что там такого, во что я не должен поверить, пока не увижу своими глазами?
— И? — растянув и разведя руками, вопросил я.
— И всё. На месте легче будет объяснить, чем в душной машине. А лёгкий бриз, поверь мне, куда лучше сочетается с душным диалогом, чем душный салон — с ним, — после таких слов, я просто ударил себя ладонью по лицу, и распластался на заднем сиденье.
— Раньше я думал, что ты суровый мужик, который говорит только по делу, а шутки остались в тяжелом подростковом возрасте. — Тихо я сказал себе под нос.
— Ты что то сказал? — С поднятой бровью он посмотрел на меня.
— Забей.
— Может, по дороге назад мы хотя бы одежду купим? — с надеждой сказал я.
— Если только у тебя деньги есть. Я сам голяк — на бензин бы хватило.
— Блин… — с досадой и невероятной грустью от того, что денег с собой у меня не было, мы продолжили путь.
Но уже без слов. Я просто продолжал, как и в начале, пялиться в окно — ведь это расслабляло и не давало мне стошнить от духоты. Ну и открытое окно спереди немного спасало ситуацию.
Ехали мы прилично — час, может, полтора. Время в душном салоне тянулось вязко, пока за окном город не стал рассыпаться на более редкие кварталы. Шум не стихал и не усиливался — он просто менялся. Вместо гудящих машин и городской суеты теперь слышались крики чаек.
Когда машина свернула с главной дороги, вид впереди открылся необычный. Старый порт, явно переживший лучшие времена: ржавые краны, облупленные склады, кривые причалы, на которых едва держались покосившиеся столбы. Здесь почти не было людей — лишь редкие фигуры, снующие между контейнерами, да несколько рабочих, что ковырялись в сети у воды.
Воздух был тяжёлый — пахло морской солью, рыбой и чем-то металлическим, как будто сама ржавчина пропитала бриз. Вдали где-то глухо гремел мотор старого грузового корабля.
— Вот и приехали, — бросил Монах, снимая очки и медленно оглядывая окрестности. — Красота, да?
Я молчал, разглядывая этот порт: будто вырезанный из другого времени, забытый городом. Всё выглядело заброшенным, но в воздухе чувствовалось какое-то движение, скрытая жизнь — словно за контейнерами притаилось что-то, что не спешит показываться.
Монах вышел первым, хлопнув дверью. Я вылез следом, ощущая, как влажный воздух тут же липнет к коже. Вдалеке раздался короткий свист — чей-то сигнал. Монах кивнул в ту сторону:
— Раз уж мы тут, проясню тебе это не банда, а коалиция.
Услышанное заставило меня задуматься: какая еще коалиция? Он же вроде в какой-то банде. Хотя, судя по его словам, там меня ждёт что-то невероятное. Да и то, что я не поверю ему, пока не увижу, — это остановило меня от лишних вопросов.
Мы стояли между двумя серыми зданиями с облупившейся штукатуркой. Машина осталась позади, на узкой бетонной площадке, где ржавые лужи дождевой воды отражали голубое небо. Звуки чаек и далёких ударов волн глухо отдавались между стенами.
Мы двинулись туда, где был свист. За поворотом пространство резко раскрылось — перед нами открылся вид на море. Светлый горизонт, разбитая бетонная набережная, несколько покосившихся фонарей, качающихся на ветру. Волны бились о старые сваи, вырывая глухой, ритмичный стук.
Слева, ближе к воде, стояло огромное здание — ржавый, обшарпанный. Стены местами проедены коррозией, из щелей свисают обрывки металлических листов. Он тянулся в длину, словно жилой дом, и поднимался на пять метров в высоту.
Ветер доносил запах соли, ржавчины и чего-то гнилого, смешанного с влажным морским воздухом. Всё вокруг казалось застывшим, будто вымершим, но в глубине складской двери мерцал теплый свет, намекая на жизнь внутри.
Хлопнув руками и держа их вместе, начал он уверенно говорить:
— Так, значит, ты ни с кем не говоришь. Мы туда зайдём, я тебе обрисую ситуацию и, в общем, пообщаемся, — говорил он с паузами, поэтапно.