Ударив ладонью и услышав щелчок выключателя, по которому и пришёлся удар, открыл дверь, и тёплый свет, а также белая старая ванная комната предстали передо мной.
Пройдя внутрь и закрыв дверь, я предстал перед умывальником и зеркалом: глаза уставшие, лицо в отёках — ужасный вид.
Повернув кран на самую холодную воду, и она же начала бить ключом из него, холодные брызги уже попали мне на руку, которая упиралась об умывальник.
Выдохнув, я быстро подставил руки под воду и выплеснул себе на лицо, и чувство бодрости хлынуло вместе с дискомфортом.
Согнувшись как можно сильнее перед этим действием, сделав так ещё пару раз, я выключил воду. Пару капель упали с носа, и я прошёлся рукой по лицу, чтобы убрать остатки воды.
И, подняв взор на зеркало, я видел, как на лице были капли воды, а кончики чёлки были мокрыми. Но смотреть что-то, кроме как на мои уставшие глаза, там не было, и я повернулся, ухватившись за полотенце, повешенное на стенке, вытерся.
Но уходить из комнаты ещё не время — мне надо было сходить в туалет. Заняло это не так много времени, и, помыв руки, я наконец-то вышел. Ну и сразу же решил закончить с ещё одной потребностью — попить воды.
Зайдя за угол, но уже в кухню, слева красовался старый кран, а крыло мойки было немного покрыто ржавчиной.
Сама кухня выглядела так, будто её не ремонтировали лет десять: облупленные стены с выцветшей краской, на полу старый серый линолеум, который кое-где вздулся и виднелись кольца от кальяна. В углу стоял обшарпанный стол, ножки которого подпирались сложенной картонкой, чтобы не шатался. Пара табуретов, один с трещиной на сидении, другой с отбитым куском. На подоконнике стояли пустые банки из-под кофе и пара дешёвых кружек, а рядом валялась пластиковая ложка.
Подойдя к крану, я достал кружку из мойки и сполоснул её холодной водой. Вода из крана била слабым напором, журчала неровно, и брызги попадали на ржавое крыло. Я набрал кружку и одним глотком осушил её почти до дна. Холодная вода была чуть с металлическим привкусом, но сейчас это не волновало. К слову, странно то что в ванной комнате напор куда лучше чем здесь.
Окинув взглядом стол, заметил в углу новый электрический чайник — самый простой, из белого пластика, без лишних кнопок и подсветки. Налив в него воду, я включил его, и тихое шипение раздалось, пока он нагревался.
После этого я направился к полкам и достал оттуда железную, чистую вилку — тем инструментом, которым предстояло поглощать пищу. Вчерашнюю еду, что я готовил ночью, этот бес, видимо, уже сожрал, пока я спал, наверное, от голодухи: чипсы у него закончились ещё вчера. Вилку я, к слову, кинул на стол сразу же, как достал.
Достав из пакета лапшу быстрого приготовления, я бросил её в старую миску, добавил специи из маленького пакетика и дождался, когда чайник вскипит. Крышка чуть дрожала, и пар просачивался наружу. Когда вода наконец закипела, я залил лапшу, накрыл миску другой тарелкой и оставил на пару минут.
Пока лапша настаивалась, я снова налил себе кружку воды и медленно сделал несколько глотков, чувствуя, как горло прохлаждается. В кухне пахло пылью, немного сыростью и чем-то, что осталось после вчерашней готовки — скорее всего, жареным маслом.
Через пару минут я снял тарелку с миски и, взяв вилку, уселся за шатающийся стол. Лапша была горячей, пар поднимался вверх бил в лицо и смешивался с прохладным воздухом из открытого окна. С каждым вдохом тёплый запах специй перебивал общий запах старой кухни.
Запах специй оказался настолько насыщенным, что даже пар от лапши казался острее, чем обычно. Бульон выглядел густым, тёмным, с лёгким маслянистым блеском на поверхности, а сама лапша впитала в себя весь вкус и аромат.
Я первым делом, как обычно, схватил миску обеими руками и медленно выпил большую часть бульона. Он обжигал губы и горло, но в то же время прогонял остатки сна и будто распирал изнутри приятным теплом. Я всегда так делаю: сперва бульон, чтобы в конце трапезы можно было спокойно насладиться самой лапшой, не сидя потом, облизывая пустую миску.
Когда перешёл к самой лапше, она уже чуть остыла, стала мягче, но всё ещё горячая. Каждая ниточка скользила на вилке, пропитанная бульоном и специями, и вкус бил куда сильнее, чем у любой лапши, что я ел до этого. С каждым глотком казалось, что насыщенный аромат забивает все остальные запахи в комнате — даже пыль и старую жарёху, что висела в воздухе.
Я ел медленно, смакуя, пока миска постепенно не опустела, оставив только несколько капель густого бульона на дне.