От такого плотного обеда, потому что завтрак я давно проспал, я вернулся в комнату. Людвиг изменил своё положение лишь тем, что лёг на бок и продолжал играть, а я, сняв телефон с зарядника, плюхнулся на диван.
Уставшими глазами смотрел на экран телефона, где одно видео сменялось другим — ничего действительно интересного я так и не находил. Вскоре всё-таки зацепился за что-то, открыл на полный экран и лёг на бок, повернувшись к спинке дивана.
И посмотрев всего полчаса «невероятного» контента — как якобы хардкорный игрок играет в хардкорную игру на хардкорной сложности — мне приходит сообщение в мессенджере.
Я даже не обратил внимания на содержание, потому что это редкость. Перевернув телефон и прочитав, выяснилось: пора идти, вроде как на работу.
Фыркнув, я повернулся и взглянул на Людвига, который всё ещё играл. От моего взгляда он кинул на меня короткий вопросительный взгляд, но сразу же вернулся к своему занятию. Правда, пальцы по экрану теперь били куда яростнее.
Но вскоре он цыкнул, специально выронил телефон и пробурчал:
— Мудак… ну вот чё ты отвлекаешь? — и закрыл одной рукой глаза.
Проигнорировав оскорбления, я начал:
— Собирайся, нам идти надо, — устроившись сидя и наблюдая за ним.
Простонав что-то невнятное, он пополз к комоду с вещами. Одеяло потянулось за ним, и, по сути, он устроил целый бардак, пока приводил себя в порядок.
Его одежда: чёрные карго-шорты вместо брюк — мол, легче в них лазить, лёгкая белая футболка, и сандалии, которые он нахваливал за удобство. Носки, как всегда, не надел. Мне эта обувь всегда казалась мерзостью: один застрявший камень — и весь кайф в ноль.
Когда он шустро оделся, мы направились в прихожую. Со стороны комнаты она выглядела так же, как и всё вокруг: потрёпанная, но ещё крепкая. Тумбочка, шкаф-вешалка возле двери — деревянный, светлый, но явно видавший лучшие времена и уже наполовину пустой.
Возле двери лежал колючий коврик. На нём — наша обувь: мои треккинговые ботинки стояли ровно, как солдаты у стенки, а сандалии Людвига были раскиданы и перевёрнуты.
На вешалке висела верхняя одежда: у него — рубашка, у меня — тонкая чёрная ветровка с капюшоном. Уже одевшись, мы обулись.
С полки взяли наши недавно купленные головные уборы: Людвиг натянул панамку, я — тёмно-синюю бейсболку. И, напоследок, дешёвые медицинские маски — и сразу же вышли из дома.
Ключей у нас не было, поэтому просто захлопнули дверь. Подойдя к лифту, Людвиг нажал на кнопку — она вспыхнула ярко-красным светом. Ни надписей о том, на каком этаже лифт, ни схем — ничего на серых стенах не было.
Пока ждали, каждый занимался своим: я облокотился на прохладную стену и листал ленту в соцсетях, а Людвиг разминался. К счастью, лифт приехал быстро.
Не убирая телефон из рук, я зашёл внутрь. Лифт оказался тесным и маленьким, со стенами из досок, набитых из опилок. На них — объявления о сантехниках, малярах и тому подобное, вперемешку с каракулями, издевающимися над кем-то.
Он трясся неприятно, но ехать было недолго. Как только двери разошлись, я пошёл вперёд, открывая карту на телефоне, чтобы выяснить, на каком автобусе доберёмся.
Подъезд, в котором мы были, выглядел так же убого, как и квартира: серые стены с облупившейся штукатуркой и тёмными потёками, будто здесь лет десять ничего не ремонтировали. Лампочка под потолком мигала, а проводка была приколочена гвоздями прямо к стенам. Пол — бетонный, с трещинами и грязными разводами. Ближе к лестнице — старый коврик, пропитанный пылью и влагой.
Сказав Людвигу, что по крышам мы не пойдём, я видел, как он расстроился. Выяснив, на каком автобусе быстрее всего, мы направились к остановке.
Выходя из подъезда, нас встретил влажный, прохладный воздух. День был пасмурный, над городом висели тяжёлые серые облака. Солнце еле пробивалось, из-за чего всё вокруг выглядело тускло. Погода, казалось, поменялась за пару часов.
Перед домом тянулась узкая улица, с лужами в ямках и неровным асфальтом. Слева — ряды старых бетонных домов, одинаково облезлых и потемневших от дождей. Справа — пара заброшенных торговых палаток с выцветшими вывесками и навесами, которые хлопали от порывов ветра.
В воздухе стоял запах сырости, мокрого асфальта и чего-то затхлого. Где-то вдали доносился гул машин с оживлённой улицы.
И с этой тяжёлой атмосферой, но с какой-то лёгкостью в теле, мы дошли до автобусной остановки.
Автобусная остановка оказалась такой же унылой, как и вся улица. Металлический навес с зелёной краской, пара погнутых скамеек, одна из которых скрипела даже от лёгкого прикосновения. На стенке, рядом с расписанием, наклеены старые объявления и какие-то грязные листовки, которые уже половину содрало дождями.