Пробежав ещё примерно 200 метров, впереди провиделся забор такой же, и мне пришлось его перелазить, что тоже ударило по моей скорости. Я вернулся на главную дорогу сквозь кусты — всё‑таки путь неудачный. Зачем я вообще сказал «победит сильнейший»?..
Когда я спрыгнул обратно на асфальт, пятки звонко ударили по мокрой поверхности, и из глубокой трещины тут же брызнула мутная вода. Слева висела оборванная сетка‑рабица, трепыхаясь на ветру. Где‑то за стеной захлопали железные ворота, и гул порта стал громче — словно огромный двигатель прогудел прямо под рёбрами.
Выбравшись на дорогу, я продолжил свой бег. Спереди уже виднелся порт — а именно его ворота и огромный кран. Но, к счастью, Людвига спереди не было. Либо он уже прибежал… кстати, от такого сильного спринта уже сбивалось дыхание, особенно в маске.
Пробежав ещё 100 метров и не увидев никаких препятствий, или наличия белобрысых пацанов, я бежал вперёд и был рад, что Людвиг, видимо, знатно застрял на правом пути… или, может, барахтается в грязи. И я наслаждался ветром, который проносился и даже заглушал шумы.
Над самой дорогой протянулись толстые кабели — по ним стекала дождь‑вода, капая на асфальт редкими тяжёлыми каплями. От ворот порта тянуло резким запахом мазута и рыбной чешуи; по бетонным плитам вдалеке прокатился стук — где‑то скинули пустой контейнер.
Но во время мыслей мне в затылок прилетел какой-то твёрдый предмет — маленький, но достаточно, чтобы я почувствовал. Обернувшись, я увидел Людвига, который приспускал маску и смотрел на меня с улыбкой, а рядом с моим лицом была бутылка.
И, резко сжав её, он проорал:
— На, попей, чувак!
Зажмурив глаза, я резко отвернулся, и тут по голени пришёлся слабый пинок, который запутал мои ноги, и я рухнул вперёд, упав на локоть.
Подорвавшись с места, как я только мог, устремился вслед за ним. А мне пришла в голову идея: снова осмотревшись и не обнаружив никого (что было странным), я, во время бега сбавив темп, затем подобрав камень, прикрепил к проводу.
И, словно какой‑нибудь древний воин с булавой на цепи, раскрутил её и попытался запутать его ноги, но не поспевал. А до финиша было не так много метров — девяносто. И я сделал свой последний бросок, и мне пришлось сбавить темп, ведь…
Я раскручивался и удлинил провод как можно сильней, целился в район шеи — и в яблочко: за счёт камня оно намоталось ему на горло, и я потянул, и тот рухнул назад. И я, использовав провод уже в качестве каната, тянул его назад. Я сам давал себе скорости.
Под ногами загрохотала железная решётка ливнёвки; искры, которые выбивал Людвиг подошвами, разлетались красноватыми точками, будто сварка. Холодный воздух резал горло, а лёгкие будто выпрыгивали из груди — кожа на лице стягивалась от солёного пота.
И, пробегая лежащего и ругающегося ещё сильней, чем раньше, Людвига, оставалось метров 30 до финиша. Но сзади послышались искры и очень быстрые — скорее удары, чем шаги по земле.
Вот 10 метров — мои лёгкие жгёт от такого спринта в 500 метров, а сзади слышатся приближающиеся искры с матами.
5 метров — я выставляю руку, чтобы перекрыть ему возможность пробежать вперёд меня, а сам на последних метрах прыгаю вперёд, тянусь рукой к воротам.
Я влетаю в ворота порта, почти вырывая победу, но Людвиг, чёртов футболист, на коленях проскальзывает под моей рукой, что должна была стать шлагбаумом. Колени оставляют кровавый след на асфальте, а он, вытянув руку, тянется к финишу рядом со мной.
Я падаю вперёд, щекой сдирая кожу об шершавый асфальт — не выставил руку, чтобы смягчить удар. Боль жгёт. Людвиг, стоя на четвереньках рядом, уставился в землю, быстро дышит.
Я тоже едва держусь на дыхании. Открыв рот.
И мы оба крикнули:
— Я первый!
Я вскочил, поднял руку в качестве, а Людвиг указал на себя большим пальцем, вскинув голову верх все еще на коленях.
Теплая кровь стекала по щеке, и взглянув вниз, я увидел колени Людвига, которые были разодраны.
Выдохнув, я уперся руками в колени, чтобы отдышаться, а Людвиг поднялся полностью.
27 Глава - Между небом и землей
— Ну ты и мудак, Дао, — плюнул себе под ноги со призрением Людвиг.
— Настолько уж в крысу всё делать — это надо уметь.
Ответить я ему сразу не смог: привкус крови в горле и тяжесть в груди просто не позволяли мне выдавать что-то, хотя вроде минуту назад я кричал о своей победе, чуть ли не из кожи вон не вылез ради глупой гонки.
С тяжёлым выдохом:
— А чего ты способность подрубил под конец? Хотя договаривались, что ты не станешь… — вскинул я голову вверх и достал телефон.