Фары машины, тёплого оттенка, мягко осветили тротуар и асфальт перед ней. А затем он выехал, абсолютно спокойно, как самый обычный человек: никакой спешки, никакой резкости — ехал строго по правилам, будто и не был одной из целей охоты. Нам же пришлось поднажать. — Неужели опять… — со злостью выдохнул я, едва чёрная тачка ткнулась в поток и нырнула на главную дорогу.
Понимая то что вторая гонка, уже началась. Людвиг даже не оглянулся. Его плечи вспыхнули синей бахромой разрядов, и он резко выстрелил вперёд — будто сам себя пнул током. Металл крыши коротко взвизгнул под подошвами; он проскользнул по краю парапета, перелетел двухметровый просвет и исчез за рекламным кубом. Я рванул следом. Первый шаг — пятка усела в гравии, будто в горячем песке.
Второй — резкий толчок, и ветер влетел в горло ледяным столбом. **Крыша 1.** Грязная, как наждачка. На бегу выпускаю провод, всаживаю в вентиляционную шахту — лязг, трос натянулся, потянул как мог и рывок. Тело летит, подо мной трёхполосная улица: поток фар, красные стоп‑сигналы, блестят мокрые лужи. Приземление — пятки подкошены, я расползаюсь в скольжение, но не падаю.
Крыша 2. Узкая, как подоконник. Людвиг уже метит выше по фасаду — плечо цепляет металлический карниз, искры рассыпает, будто фейерверк. Он останавливается ненадолго, сметает с лица волосы и, усмехнувшись, продолжает, — гад обожает эти «сольные заходы».
Но на удачу пиджаку и Людвигу дорога, по которой он ехал, имела очень слабый трафик, и Людвиг вместе с машиной устремились вперёд всё быстрее и быстрее, даже не смотря, как я бегу. А когда вдали начали исчезать и машина, и он, я просто остановился на одной из крыш.
Лужа на бетоне отражала ночное небо — тёмное, холодное, с редкими звёздами. Я смотрел на своё отражение и выдохнул. Досада от сокрушительного поражения не разъедала меня, но точно подпортила настроение. Да, я просто не могу быстрее. Страх перед падением, любительская техника, малая скорость — всё это не давало мне мчаться по крышам, будто по земле с препятствиями.
Всё равно что бежать по скользким тропикам, где любая ветка может сломаться под ногой и отправить тебя лицом в грязь. Я решил подождать.
Медленно достал телефон. Свет экрана осветил моё лицо, и я снял всё, что мешало — очки, маску. Протёр лоб, чуть отдышался и написал Людвигу: «Я домой.» Выдохнув, я решил не спускаться на землю — пусть хотя бы крышами доберусь. Пускай медленно, зато спокойно, без риска попасться камерам или быть сданным прохожим. Путь мой вёл в более тусклые районы. Тачка ехала ближе к центру, где неон сияет на каждом углу, где стеклянные фасады отражают город, как калейдоскоп.
А я шагал в зону, где реклама уже не жужжала, а вывески не моргали. Тишина. Иногда пробегала крыса. Иногда гудел старый трансформаторный ящик. Небо над головой начало затягиваться тонкой дымкой. Ветер был прохладным, он сбивал пот с шеи и обдувал скулы. Даже лёгкая пробежка по крышам дала мне что‑то — опыт, выносливость, пару лишних мозолей. Хоть на один корпус, но я стал ближе к Людвигу.
Зевнув на одной из крыш, я бросил ещё один взгляд в сторону высоток и решил переключить мысли — о том, как приду домой, поем, приму душ и лягу в постель уже чистый и свежий. А оставшуюся работу я доверяю мастеру. Да, определённо, мне стоит перестать накручивать себя.
Я новичок, который и месяца полноценно не работает, а сравниваю себя с человеком, который в этом деле и вправду один из лучших… хотя, кто знает, может, и не лучших — я вообще мало что знаю о всём, даже несмотря на пережитое. Быть зенетиром, который участвует в криминале, куда тяжелее, чем в ИКЗ.
Там всё понятно: кто злой, а кто хороший, работаешь — получаешь деньги, статус, пусть и долго, но безопасно в каком‑то роде. Вряд ли ты там потеряешь всё от одного случая… не считая летального. А тут каждый день может обернуться трагедией.
Потрогав щёку — она была как новая, и на ней не было ни намёка на то, что ещё недавно она была разодрана. Через час прогулки по крышам и лёгкой практики в этом плане я открыл дверь квартиры — полностью тёмной, без намёка на свет — и подумал о том, что все дела, которые я запланировал, могли бы и подождать до завтра.
Скинув с себя всю одежду как попало, я плюхнулся на диван в одних трусах. Даже такой диван сейчас казался мягким, он был иначе чем утром.