28 Глава - Забудь
Мне снился сон, который отсылал на события в детстве.
Я — ребёнок, у которого все стопы и ноги в грязи, а капли дождя бьют по голове. Впереди были слышны крики детей и непроглядный туман.
Я находился на какой-то улице, в узком проходе, где слева — решётка, а справа — металлический забор, пара сломанных досок вокруг. Я был одет в серую, грязную майку, а вся кожа была темнее обычного — из-за грязи на ней.
Крики нарастали. У меня в груди всё сжалось, а ноги будто бы отключились: я не мог сделать ни шагу назад, ни шагу вперёд. И сомкнуть глаза я тоже не мог — что-то внутри не давало этого сделать. Животный страх поглощал меня, а туман становился всё гуще и гуще. Капли дождя уже будто били по всему телу.
Из тумана начал выходить силуэт — высокий, грозный, широкий. Без сомнения: он шёл убивать меня. Скала. Ведь раньше крики закончились сдавленным, жалостным звуком, сменившись громкими хлопками — будто из оружия.
Когда из тумана вышла нога, она оказалась загорелой и меньше, чем мне казалось. Затем появилась рука с хлебом — грязным, но, кажется, свежим. А потом силуэт показался полностью. Это был ребёнок, всё ещё выше меня.
А его глаза… нет, такие глаза я никогда не перепутаю. Хищный, пустой взгляд. Густые брови с изломом — как будто это не просто волосы, а полноценная шерсть зверя. Прямой нос, из которого текла алая струйка.
Уши плотно прижаты к голове. А челюсть — не такая, какой я её помнил в последний раз.
Полностью осмотрев его, я заметил, что звук дождя начал стихать. Полная тишина. Только капли — неясно, где они падали.
Ребёнок протянул мне этот хлеб, смотря на меня сверху вниз. И взгляд его нисколько не поменялся.
Но стоило мне обратить внимание на руку, протягивавшую хлеб — на ней виднелись свежие укусы до крови. Костяшки — разбиты ужасающе, огрубевшие, как у взрослого мужчины. А ногти на некоторых пальцах вообще отсутствовали.
Я посмотрел на другую руку. Именно с неё капала кровь. Левая рука была в ещё более ужасном состоянии: ко всему ранее перечисленному добавились глубокие порезы. С его сжатого кулака стекала кровь — и разбивалась о лужу грязи под ним.
Сурат собственной персоной предстал передо мной. Я смотрел ему в глаза и хотел кричать, убежать, ведь чувствовал — я следующий, кто умрёт от его рук. Мой голос, как и у тех детей, вот-вот превратится в сдавленный крик.
Но, не управляя собой, я взял хлеб, который был не только грязным, но и пропитанным кровью Сурата… и начал его есть, со слезами на глазах.
Сурат взял меня за локоть и затянул в туман. А стоило мне моргнуть — я увидел:
Два тела на полу. Женщина и мужчина. Локация изменилась — теперь это была тёмная квартира, за окном — мрак. Я поднял голову, чтобы взглянуть на Сурата — он был уже взрослым. В руках у него был пистолет.
На полу лежали наши родители, и мой крик, который раньше был сдержан, вырвался во всю глотку.
Я проснулся, вскочив. Тело горело. Но я всё ещё был в квартире. Не до конца проснувшись, я вскочил — желание сбежать, выбежать из квартиры как можно скорее. Дыхание было сбито, а страх всё ещё держал меня — страх, вызванный Суратом.
Наконец, я подскочил, споткнулся об тело на полу в темноте, и побежал в дверной проход. Быстро — направо. Там была дверь. Я вышиб её плечом, упал на холодный кафель.
Обернувшись на дверной проём, я увидел — из него начала выходить тёмная фигура. Дыхание участилось. Кафель казался ещё холоднее. Ноги онемели, и я начал отползать.
В дверном проёме стоял Людвиг — с выпученными глазами и широко расставленными ногами. Он осматривался вокруг.
— Что случилось, Дао? — взволнованно, в одних трусах, он был напряжён. — Чё, нам сваливать надо? — Он оглядывал всё вокруг, изредка кидая взгляды на меня.
А я полностью лёг звездой на холодном кафеле в подъезде. Холодный свет лампочки был надо мной, и меня посетила мысль:
Сурат мёртв. А ведь чувство, что он был жив, возникло у меня сразу же, как я проснулся.
Я тяжело дышал, закрыл рукой глаза и сказал Людвигу:
— Это просто был кошмар, не переживай.
Кафель даже стал приятным. Он охлаждал меня — и успокаивал.
Людвиг глубоко вдохнул, протяжно выдохнул:
— Ладно, не задерживайся тут. Я тогда спать пойду.
Звук закрывающейся двери я не услышал — только шаги Людвига, удаляющиеся прочь, пока совсем не затихли.
Я остался лежать на полу, с гудящей лампочкой над головой.
Какой ужасный сон.
Сурат… лучше бы ты держал свой рот на замке с самого начала моей жизни.
Хотя… она должна была закончиться раньше — если бы не ты.
Но долго на кафеле я не валялся — вернулся в квартиру и заснул без задних ног снова.