Я же занялся своей частью работы. Но для начала перетащил его в другую комнату и нашёл на кухне подходящий стул.
Квартира была просторной, с тем самым налётом роскоши, который сразу выдает в человеке бандита — слишком много дорогих вещей, но никакого вкуса. Всё блестит, всё в коже, мраморе, позолоте, будто хозяин набрал всё самое «крутое» по списку из журнала для новых богачей.
Зал — широкий, с чёрным кожаным диваном на несколько посадочных мест, массивным стеклянным столом посередине и огромным телевизором на всю стену. Углы комнаты были заставлены аудиосистемой, а на полках вдоль стен — статуэтки, какие-то награды, дешёвые трофеи и обязательно пара фигурок.
Пол — плитка, прохладная, сверкающая, отполированная почти до зеркала. На потолке — люстра с кристаллами, как в ресторане для богатых туристов.
Я перетащил жирного мужика в центр зала, усадил на крепкий деревянный стул с мягкой обивкой — явно из дорогой мебели, — и начал мотать его к проводам из своих рук, фиксируя по рукам, по ногам и отдельно — грудь. А так же толстый провод, в качестве кляпа.
Когда я закончил, взгляд зацепился за ещё одну дверь в глубине квартиры. Она была приоткрыта, и оттуда тянуло прохладой — кондиционер работал. Там явно была чья-то спальня. Обстановка выглядела иначе — спокойнее, аккуратнее, будто в этой комнате жил кто-то другой.
Но сначала, надо прояснить ситуацию.
— Всё правильно. Ну и Монаху забыли сказать, что у него сын есть, и он там орал на складе... ну, короче — он его сын, — зашёл он в комнату после телефонного разговора и указал на тело, которое сидело на стульчике, связанное.
— И чё делать будем? Он нам не нужен, — поглядывая на комнату, ответил я.
— Не нужен. В любом случае он взрослый, по нему видно. Так что я не поверю, что он не при делах с таким папашей, — пнул он его в голень, чтобы проверить, не притворяется ли.
— Что ты делать собрался? — повернулся я к нему, смотря, как он осматривает тушу.
— Ща током его в сознание приведу, и пообщаюсь с ним, — положил он ему руку на плечо.
После этого мужчина сразу открыл глаза, полные испуга, и начал как-то шевелиться. Но я проводов не жалел, и они были очень толстые и прочные, чтобы он не смог вырваться — всё ему обездвижило.
Комната наполнилась напряжением. Мужик, очнувшись, начал биться как мешок с нервами, в попытке вырваться, но сразу получил — в макушку влетел быстрый удар. Первый не угомонил, второй — глухой, с угрозой в голосе — заставил заткнуться. Тишина вернулась быстро, как будто страх тут был прописан.
Я направился в интересующую меня комнату — участвовать в пытке сегодня мне точно не хотелось, особенно потенциально невиновного человека пытать.
Открыв дверь, я сразу понял: это не хата авторитета, это берлога задрота. Двухместная кровать, рабочий стол с ПК, обои с космосом, бардак на полу, грязная одежда и грёбаная гирлянда вместо лампы.
Воздух был спертым, чуть тёплым. Тянуло пылью, запахом дешёвых чипсов и чем-то липким, неприятным, что шло от стула.
Шкаф был не по размеру комнаты, огромный, как будто всунули туда шкаф от другой квартиры. Пара шагов — и ты у шкафа, у кровати, у стола. Блядская конура, в которой жрёшь, спишь, срёшь душой в монитор.
Полез в шкаф — в одной половине костюмы, в другой — не сложенная обычная одежда. Взял одни из штанов — огромные. Видно, тело крупное, не то чтобы спортивное — жирное, мощное, тяжелое.
Матрас откинул — пусто, только каркас. За собой не убирал.
Подошёл к рабочему столу — сразу ебануло в нос. Горка салфеток под креслом, запах пота и пластика, клавиатура липкая, мышка в жиру. Врубил ПК — всё засветилось неоном, как в клубе для школьников. Анимешная деваха на рабочем столе. Всё ясно.
Так же я слышал странный запах, знакомый... От этого я поморщился, ведь понял что в комнате стоял запах семени.
Позади были плач, разговоры и глухие удары, но я даже не слышал — погрузился в мысли. Что я, блядь, тут делаю? Пришёл выбивать дерьмо из неудачника, а не из бандита?
Глядя в пол, я пытался отстраниться, но вытащило другое — прекращение ударов и всхлип взрослого мужчины.
Я подошёл к Людвигу:
— Выяснил что-нибудь?
— Да. Этот дебил сперва отпирался, типа не при делах, а потом сдался и соглашался со всем. Даже что-то выяснить удалось, — пока он это говорил, он с призрением посмотрел на мужчину. Боже мой.
— Ты уверен, что он не просто его сын, который ничего не сделал? — наклонил я голову с серьёзным лицом.
— Уверен. Такой лоб не может с таким батей просто жить. По-любому хернёй занимается какой-то, — после этих слов он плюхнулся на диван и продолжил: