Чтобы продолжать жить и бороться, есть только одно решение — убить. Уподобиться всем. Ведь что Людвиг, что мой брат убивали, монах и другие тоже, и все они сделали много вещей.
Так что если я хочу и дальше делать хоть что-то, бороться, я должен переступить через себя.
Я встал, на стойке регистрации взял красивую вазу и бросил её об пол. Она разбилась на куски.
Взяв один из осколков, я упал на колени перед бойцом. Тот, кажется, только сейчас понял, что с ним будет. Удар по голове рукой успокоил его пыл.
Сердце, когда я увидел осколок в руке и тело, которое всё ещё было живо, начало стучать как локомотив. В ушах не было привычного гула — только кровоток, бушевавший во мне. Дыхание учащалось сильнее и сильнее.
Я занёс осколок над головой. «Давай, Дао, один удар в горло — и всё будет легче. Да, неприятно, но легче. Просто отпусти вниз всё, что у тебя есть».
Закричав, я уже готовился нанести удар. В глазах жертвы был животный страх.
«Сделай то, что должен! Переступи ради…»
Выстрел. Пуля со свистом разбила осколок, разрушив всё.
Всё ещё держа в руках остаток вазы, я опустил руки и посмотрел на его глаза, всё ещё наполненные страхом.
Посмотрев туда, откуда был выстрел, я увидел Людвига, стоявшего в дверном проёме с пистолетом. Даже на таком расстоянии его глаза светились голубым светом.
Отпустив руку с пистолетом и бросив его на пол, он исчез в дверном проёме.
А я сидел на коленях, всё ещё переваривая, что только что пытался сделать. Пустота внутри вернулась. Она была заполнена волнением, но из-за Людвига оно исчезло так же быстро, как и появилось.
Пустота вернулась. Её ненадолго заполнило волнение, но из-за Людвига оно испарилось так же быстро, как и появилось
Встав с колен тяжело дыша я пошел за ним а тот уже ждал меня на очередной террасы но без ограждения и сидел на другом этаже ожидая меня. Но как только я мы пересеклись взглядом он обернулся и полезь дальше.
А я следом за ним.
Залезая я обнаружил что это была вовсе не терраса а просто стекло. Под нами нету мебели или чего то, просто можно сказать кубы под которыми ничего не видно, только отражения.
И вот мы лезли не заходя в этажи. У нас не было слов, только гул ветра и дождь который хрен знает уже сколько идет, заполнял тишину между нами.
Но на одном из низких выступов он не оборачиваясь сказал:
— Почему ты отягощаешь меня? — Как гром прозвучали эти слова, не смотря на то что он сказал это очень тихо.
Не успел я даже понять что он сказал, он не остановился.
— Я из кожи вон лезу что бы мы вдвоём выжили, и победили — его зубы заскрежетали после этих слов — А ты падла, не слушая не одного моего слова, все еще думаешь о морали которая только тянет нас в низ.
— Людвиг... — Забираясь и посмотрел вперед, но чего я меньше всего мог ожидать, случилось.
Пинок, а затем острая боль от электричества, из за которого у меня свело челюсть, и я начал падать вниз.
Увидев лицо Людвига которое исказилось в гневном оскале, а за ним тучи.
Падая в низ я даже не понимал этого.
Разбивая под собой стекло я не знал куда падал. Момент длился бесконечно долго, а грудь сжалась будто бы до атома.
И плюхнулся я в воду. Холод окатил меня, а вода начала затекать мне в нос, что заставило меня вынырнуть сразу же.
Осмотревшись я был в темной комнате, а сам я находился в бассейне. И посмотрев наверх.
Там стоял Людвиг смотрящий в вниз на меня, а его глаза сияли так же как и в те моменты выстрелов, но его лица не было видно.
А меня озарил лунный свет и я увидел саму луну среди туч которая будто бы подглядывала за этой ссорой.
Слышно было только капли падающие в бассейн, кромешная тишина стояла если бы не они.
И снова Людвиг обмолвился:
— Дао, ты ведь знаешь, что без тебя мне будет легче? — От этого вопроса повеяло холодом, но мне было плевать на него.
Я держась на воде протянул руку наверх и провод вылетел высь к Людвигу.
Я уже все решил для себя.
Провод обмотался вокруг лодыжки Людвига.
Оба героя знали что могут попытаться убить друг друга и у обоих была одна мысль когда Дао обмотал вокруг ноги Людвига провод.
— Конец?
Но не слов или действия оба так и не дождались.
Пока один не вытянул второго и смотря друг на друга.
Гул который не утихал, а дождь который кажется и не собирался переставать реветь.
Между этими двумя раздались громкие слова даже не в плане звука, а их смысла.
— Я убивал на твоих глаза, Но убивал я только тогда, когда меня пытались убить, Я ведь тебе говорил, что всегда так поступал. — Убрав провод с ноги он пихает мне его в грудь.