Сука!
Вторая бутылка прилетала быстро, и она подожгла уже стол, ведь прилетела под него и разбилась.
Огонь подступал быстро, а выбежать этот мудак мне даст вариантов пиздец мало. Что делать — я не знал.
Но в дверном проёме появился Людвиг с своим разорванным лицом. И, выставив к двери руки, молния устремилась к огню — и он немного ослабился?
Но тут Людвиг резко нырнул вниз. Послышался выстрел, а над ним пролетела пуля. И он исчез из моего поля зрения. А затем звук выбитой двери дал понять, что он забежал в одну из комнат.
Языки пламени на столе исчезли. Этого я не понял. Выдохнув, я попытался вздохнуть обратно, но воздуха будто бы не было возле меня. Дышать нечем. И я отбежал в другой конец комнаты и смог вздохнуть.
Но расслабляться нельзя. Взяв двумя руками длинный и массивный стол, я его перевернул и дотащил до двери.
Одной проблемой меньше. Эта комната теперь моя.
Но что делать дальше — идеи не было. Вроде бы половина коридора позади, а может, и львиная его доля. Но любая ошибка будет стоить очень дорого. Не ошибаться бы.
Мандраж не отпускал меня с самого начала. Я решил сесть и смотрел я в окно. Может, мне попробовать?..
Подойдя к нему, я разбил его и взглянул вниз. На террасе эффекта отдаления у меня не было, потому что там было, блять, ограждение.
Ноги от высоты затерялись, а сам я прижался к стенке. Вариантов там немного. Выйти в коридор — плохая идея. Но это...
Пипец. Ладно-ладно, это тоже голяк. Там не за что зацепиться.
И что у меня остаётся? А, я знаю.
Взяв стульчик с пола, я намотал на него провод и, начиная крутиться, вытянул провод так сильно, как мог, когда проворачивался в сторону окна.
Звук разбитого стекла и как что-то упало в той комнате может вполне сработать. И на это повёлся не тот человек — судя по тому, как электричество заискрилось в коридоре. На хуя он-то вылез?
Перепрыгнув стол, я попал в коридор, из которого шли звуки балагана, а затем выстрел.
Выбегая, я обнаружил, как Людвиг лежит, а из его ноги идёт кровь. А затем ещё один щелчок — из-за угла, куда смотрел Людвиг. Вытянув руку, после него я с места сорвался, побежав к Людвигу.
Там розоволосая девушка держала гранату. На полу лежала её винтовка. У неё самой, кстати, был пояс с гранатами самыми разными. Она хотела кинуть её в Людвига, но, увидев меня, кинула в меня. И круглая граната врезалась мне в лоб, отскочив на пол.
Девушка забежала в комнату, хлопнув дверью.
Граната лежала на полу. Оттащить Людвига не успею. Впереди было очередное панорамное окно. Туда его и отправлю — но не руками.
Подбежав к гранате, я её пнул что было сил. И она устремилась в окно и разбила его. Отлично. Но прогремел сразу взрыв после того, как оно разбило окно.
Я упал к Людвигу, закрыв его от осколков. И куча мелких крупиц врезались мне в спину. А что-то покрупнее зашло мне прям в заднюю часть бедра, от чего я сильно простонал от боли.
После этого Людвиг посмотрел на меня. Его глаза улыбались. А про его нижнюю часть лица я просто искривился, когда увидел её снова — она уже была такой же коричневой, как и другие раны Людвига.
Но тут сзади что-то горячее уперлось мне в горло и потянуло назад, сдавливая шею. Я упал на задницу и сдавленно крикнул, ведь тот осколок вошёл ещё глубже. Это была винтовка. Девушка пыталась меня задушить ей.
Но когда Людвиг вытянул руку — она испугалась, видимо. Потому что сразу же винтовка будто исчезла.
Обернувшись через боль, я потянулся к девушке. И, выпустив провод, успел обмотать одну из гранат, забрав её. А дверь снова захлопнулась, а за ней послышался щелчок затвора винтовки.
Встав на четвереньки через боль, я понял, что моя левая нога, в которой был осколок, была очень ослаблена. Я мог двигать, но очень тяжело давалось каждое движение ей.
От этого я прижался к стенке, чтобы облегчить себе ношу. Не уверен, но осколок вошёл мне прямо в кость, ведь боль была ноюще-острой. А мои челюсти наверняка даже монтировкой бы не разжали.
Людвиг же тоже подполз к стенке. Из его голени фонтанировала кровь. Я, упав к нему, сделал провод, которым сделал что-то вроде жгута для него.
Тот захрипел, не знаю чем, но очень тяжко. Но почему-то он всё равно улыбался мне глазами. Да, его лицо — это...
Ладно. Мне нужно разобраться с этой дурой. Сраная шестёрка Питякорна. И ещё сука, убившая Монаха.
Встав, опять упершись об стенку, я согнулся, чтобы достать осколок, который засел глубоко. Просунув пальцы в мокрое отверстие, я укусил себя за руку и начал кричать, когда вытаскивал осколок.
Тот упал на пол, а я взглянул на свою руку в крови. Сжав её в кулак, я топал по полу ногой, которая была ранена, в ярости, потому что та была ослаблена.