— И сколько мы будем здесь ждать? — Посмотрел я на него с напряжением; ведь цель то никуда не делась; нам все еще нужно подниматься и убить Питякорна.
— Я не горю желанием идти умирать; там наверняка хрень какая то возле Питякорна; но если бы ты еще пару проводов подсоединил к главному; или нашел бы что то сладкое; мне стало легче — Зевнув он перевернулся на бок.
Делать нечего; раз нужно то пойду и поищу ему что то; попутно осматривая комнаты в поиске розеток; но в темноте ничего не найдя я подошел к Людвигу.
— нашел что ни будь? — лениво как только я встал над ним спросил лежащий.
— Голяк; пошли; наверху вроде как ресторан; там мы найдем то что тебе нужно; я уверен — Нагнувшись я тряс его за плечо.
— Не хочу — Капризно он убрал плечо из под моей руки; все не повернувшись.
— Я не шучу, пошли уже — Начал я его трясти ногой.
Идиот; мы тут небоскреб штурмуем; а он как ребенок себя в конце именно решил повести; ну разве не кретин.
— Задолбал; тогда тащи меня на спину — Перевернувшись он протянул руку; ожидая что я его подниму.
— Нет — Взяв его за руку я начал волочить его по полу в комнаты; откуда мы могли бы продолжить карабкаться.
Пока я его тащил тот недовольно фырчал, боже мой, сжимая зубы я терпел его, я его хотел убить, не иначе.
Доволочив его до окна, я разбил его.
— Хочешь, скину тебя, — наклонился я над ним, а тот от этого только улыбнулся.
— По правде говоря, у тебя это хреново получается, но ты можешь попробовать снова, — Улыбнувшись во все зубы, он все таки стал.
А высота на меня начала давить все сильнее и сильнее, когда я видел город снизу, да это не то, что я себе представлял, когда мечтал об этом месте.
Но до конца башни осталось не так много, к слову, дождь только усилился, а тучи стали гуще, уже даже шансов, что бы луна выглянула, не было.
Пока мы лезли, звук урчащего живота Людвига раздавался громче любого другого звука.
Город распахивался глубоко и широко, мокрые проспекты тянулись нитями света, фары размазывались по асфальту длинными дорожками, стеклянные фасады вокруг отвечали множеством блеклых отражений, с крыш стекала вода, на перекрестках мигали светофоры и маячили проблесковые огни, над рекой шли редкие баржи, оставляя за собой рябь белых всплесков, рекламные экраны переливались и дробили цвет на тысячи квадратов, эхо сирен бежало по кварталам, возвращалось вверх и вязло в тучах, а вдалеке, чуть выше линии домов, возникли крошечные движущиеся точки, и их мерцающие огни выдавали летающие объекты.
— Я слышал, тут есть ресторан сверху, может, там и найдем и мясо, и задушим змею, — Закончив, он рассмеялся со своей шутки.
А я усмехнулся, отпуская голову, залезая на террасу.
Но когда я залез на нее, над нами не было блоков стекла, сверху видно было конец.
А на последних этажах горел свет, который говорил о том, что там кто то есть.
— Там сверху по любому кто то есть, ты сверху им в спину ударишь, а я сразу снизу на них нападу, — Сказал Людвиг, когда тоже заметил свет.
— Да, думаю, сработает, давай быстрее, тогда закончим со всем, — Двинулись мы вперед, уверенные в том, что осталось совсем немного.
И вот терраса с внушительным пространством, я, подтягиваясь, смотрел наверх, думая, как залезу туда, ведь расстояние больше, чем на остальных, а Людвиг впереди осматривал окна.
Звук разбитого стекла, и прут, который вылетел, Людвиг, увернувшись, но пошатнулся назад, и, еле держа баланс, взади него тоже было разбито стекло из за прута, и он стоял на одной ноге, вот вот он, махая руками, готовился отправиться вниз.
Сорвавшись с места к нему, я кинул в его сторону провод, и он, потянувшись к нему, полетел вниз, а я выпускал провод все сильнее и сильнее.
Взглянув направо, я увидел Купоголовго, мужчина в форме ИКЗ, того самого, что и чуть не арестовал нас.
Я рванул к нему, и, разбив панорамное окно, обхватил перекладину между панелями, осколки стекла вонзились мне в руку, мне было плевать.
И Да, он зацепился, я почувствовал, как провод натянулся, но из за этого я чуть не улетел вслед за ним, и, схватись уже дланью, мне расцарапало всю руку по плечо, а натяжение было рванным, ведь он начал карабкаться.
Мужчина сразу же кинулся на меня, крупный и высокий, будто танк, летел на меня, и из выставленной им руки выходил каменный заостренный прут, летевший в меня, а когда он вылетел, я сразу лег, исполосовал ладонь еще сильней, а от сжатие зубов они же начали и крошиться.