Но Прут пробил перекладину, и она начала гнуться, и став перорально полу крайне быстро, и я начал соскальзывать по спине, не смотря на дождь, прошелся ледяной пот, и у меня из плеч и предплечий вылетели провода, обвившие перекладину, и устремились к мужчине, который, не смотря на свои габариты, отпрыгнул очень быстро.
перспективы быть скинутым в низ, заставили меня дышать прерывисто быстро, но натяжения на проводе исчезло, а звук искр вселил в меня надежду.
— Дао сверху! — Крикнул он, указывая наверх, позади меня, вступая в бой в здоровяком, а я отполз от них.
Посмотрев наверх, я уже мог наблюдать за тем, как Блондинка, которая была в самом начале нашего пути, падала сверху, и она встала в стойку, ожидая, пока я встану и начну драться, холодными голубыми глазами она немного вселяла в меня страх, особенно то, что она уже вредила нам раньше, усиливал эффект.
Лежа на мокрой плитке, я выставил две руки вперед, и и мои провода устремились в ее голову, и еще один вылетел из предплечья.
Увернувшись от первых двух, 3 обвязал ее руку, и, подтянув ее к себя так сильно, как мог, я схватил ее за руку и выставил ноги, что бы перекинуть через себя, и да, я уперся ей ногами в живот, и, использовав всю силу в своих нога, и откинувшись назад, хотел скинуть ее вниз.
Но она в ответ обхватила мою руку, и, встав на ноги над мной, она уже скидывала меня вниз, и, когда мое тело поволокло в пропасть, у меня бешенного забилось сердце.
И да, я оказался в свободном полете, разбив головой стеклянное ограждения, чувства конца заполонило мою голову, но огромный обьем проводов, который вырвался из моих рук, полетел в сторону блондинки, и все множество толстых проводов обвело ее корпус, и я потянул ее с собой.
Ветер рвёт куртку, как парус; перекладина скользкая от дождя и крошки стекла, что прилипли к ладоням. Провода дрожат натянутыми жилами, бьют в пальцы тупой вибрацией.
Снизу — провал; не просто высота, а чёрный колодец города, в котором кипит свет. Улицы блестят сплошным зеркалом, и по этим зеркалам ползут цепочки фар; белые лучи режут мокрый асфальт, красные хвосты расползаются длинными мазками. В одной стороне мигалки рвут ночь короткими вспышками — синие и красные прямоугольники скачут по фасадам и лужам, перемигиваются на мокрых крышах. Свет бегущих строк и рекламных экранов дробится на стекле небоскрёбов, как на воде; каждая грань вокруг отвечает отражением, и весь низ кажется живым, как рой.
Звук доходит рваными слоями: звуки битвы погрома, визг сирен, грубый гул моторов, шипение дождя, и всё это поднимается вверх и тут же обрывается порывом ветра. Где-то в глубине кварталов кто-то сигналит — тонкий, нервный писк, растворяющийся в эхе. Воздух здесь, на краю, холоднее, чем внутри: он свистит в трещинах рам, бьётся о торец плиты и влетает в лёгкие ледяным ножом; от каждого рывка провода лязгают о металл, а бетонный край под подошвами мокрый и живой, как язык — липнет и тут же отпускает.
Пальцы белеют на хвате; ладони скользят на долю миллиметра и снова цепляют; под ногтями — мусор и пыль, липкая, как мазут. Дождь колет лицо тонкими иглами, и каждая капля будто подчёркивает пустоту под тобой: вниз летит всё — вода, осколки, дыхание. Башня вокруг кажется бесконечной — вверх и вниз только стекло, рёбра алюминия и полосы тёмных швов; вся конструкция тихо дрожит, передавая в руки эту дрожь, как сердцебиение чужого зверя.
И в этом зверином гуле низ пульсирует светом: машины сжимаются в крошечные игрушки, но их свет — не уменьшается; он только гуще, ярче, настойчивее, как будто снизу тебе светят тысячи глаз.
Почти подтянувшись на своих проводах, сверху вылетела пуля с самого верха, а стреляющий был Питякорн.
— Сука! — Крикнул я, не в адрес Питякорна, а от патовой ситуации, наверх не получиться, с этими мыслями я обнаружил, как немного опускаюсь после звуков выстрелов, а провода, на которых я висел, свисают, торча из моих рук.
Немного оттолкнувшись ногами об стекло перед мною, я разбиваю его, отцепившись от проводов, и залетел я в залетел в какой то роскошней кабинет, я рванул сразу из него вперед.
Там меня встретил очередной коридор, который ранее нам много раз встречался, увидев лифт, я с тяжестью начал открывать его, а плечи от такого заныли, но двери лифта подались, с громким звуком ударили они об внутреннею часть.
Медлить нельзя, они вдвоём, а может и все втроем, убьют, какой бы он сильный не был, с этими мыслями я не смотрел вниз, сразу прыгая на трос, а над мной был лифт, схватывавшись за ручку люка, который был на лифте, я потянул его, и тот с лязгом открылся.