Появившись над головой мужчины, он был в воздухе, с руками соединены в замок, и он будто завис в воздухе, а затем удар Людвига замком.
мир на миг стянулся, как резина, лицо здоровяка вытянулось, брызги дождя висели в воздухе точками, удар пришелся в макушку, кожа треснула, как мокрый картон, сверху одновременно треснуло небо, реальная молния рухнула вместе с ударом, вспышка выжгла глаза, звук ударил в грудь, у Людвига на локтях мясо рвануло, руки отлетели, оставив в воздухе темные следы.
Людвиг стоял, качаясь, с обуглившимися культями, плечи пробегали круги электричества, сияние набирало толщину, как кольца, они сматывались к обугленным концам, по воздуху пахло озоном и жареным, прямо на глазах проступили белесые дуги костей, натянулись красные нити мяса, затем кожа, новая кисть дёрнулась, будто примеряя себя.
— Ахуеть. — С выпученными глазами я смотрел на данное представление, но над мной уже какой раз образовалась тень.
Посмотрев на источник, это была Элиза с которая бросала в меня нож.
Ледяной холод прошел по лицу, здоровенный кухонный нож летел ровно в переносицу, лезвие светилось мокрым блеском, рукоять крутилась, каждый оборот ближе, воздуха вдруг стало мало.
Но раскат грома, и нож исчез, ведь его, когда он летел, пинком убрал Людвиг.
Элиза, увидев его перед мной, попятилась, но страха в глазах не было, только холод, а сама она встала в боевую стойку, даже в такой ситуации.
Мокрые волосы прилипли к щекам, кровь тонкой струйкой из носа, рассечение на брови, куртка порвана на плече, рука в бинтах, на скуле фиолетовое пятно, взгляд ровный, губы сжаты.
А Людвиг долго не церемонился, он побежал на нее, и, уперевшись рукой об стул, он ногой ударил по блоку у головы Элизы, которая успела его выставить, но он ей не помог, ведь она отлетела за барную стойку и не вставала.
— эй, Дао, че ты не вдупленышь, поднимайся. — Протянул он мне свою новую руку, и я потянулся за нее, встал.
— Так, они что то говорили про Боевые вертолеты, я ими займусь, уж больно не обычный опыт мне открывается в таком состоянии. — Указал он на террасу и двинулся в ее сторону.
— Стой. — Сказал я ему в след, и тот обернулся.
— Не трогай вертолеты сми, пожалуйста, там не солдаты. — Сказал я ему в след, когда разворачивался и пошел к винтовой лестнице.
Стекло разлетелось коротким дождем, он выбил окно, чтобы выйти на винтовую лестницу, вниз уносилась темная шахта, наверх закручивался узкий пролет, ветер бил в лицо снаружи, за ним открылась смотровая, черная площадка со стеклянными ограждениями, город лежал ковром огней, дождь чертил по нему косые линии.
За окном, снизу перед мной, шумя лопастями, поднялся вертолет, низкий гул давил в грудь, на коротких крыльях висели блоки ракет, круглые кассеты, под брюхом тянулся пилон, на носу стеклянная кабина бликовала.
Сердце ушло в пятки, когда красные лучи указали, и я рванул, что были силы, но внезапный алый взрыв вертолёта, его осколки полетели в мою сторону, разбивая все окна, и в мою руку снова впились осколки стекла, сколько раз уже за день.
Причиной взрыва был Людвиг, который, сбив его в воздухе, оставил метку, а сам он начал падать вниз, но еще один удар молнии, и он взлетел наверх, а его смех был, наверное, на ровне с молниями, и он оставил еще одну метку в воздухе.
Поняв, что вертушки мне не угрожают, я вспомнил о нашей цели, сейчас, смотря на смотровую площадку, дрожь из ног некуда не исчезала.
Каждая ступенька, когда я увидел смотровую площадку, давались тяжело, а сердце замерло, вокруг только звуки грохота молний рядом, шипения дождя, взрывов ракет, стекло дрожало, перила вибрировали, воздух пах озоном и гарью.
Яркий источник света ударил, и я даже вздрогнул от него, это был вертолет СМИ, сумасшедшие репортеры немного сблизились, но он были выше чем боевые. Ослепительный круг прожектора полоснул по лицу, белое пятно разлилось в глазах и оставило пульсирующие тени, луч держал меня в центре, как прицельная метка, и прыгал на дожде. Вертолет СМИ висел выше, чем боевые, с пузатой прозрачной кабиной и короткими лыжами, под носом качалась черная шаровая камера, по бокам виднелись логотипы, из боковой двери торчала поворотная стойка с оператором, хвост мигал частым белым, а лопасти резали дождь широкими серыми дисками.
Дрожь дошла даже до груди, ведь меня снимают, а я иду убивать человека на глазах у тысячи людей, и у меня на последних шагах к смотровой площадке было чувства дез ориентации, меня будто бы переворачивало и клонило в сторону, туда, вниз, к земле.
Впереди смотровая площадка, спереди левее — желтая трибуна, повернутая задом, сверху, за стеклянным ограждением, сидел человек с темными волосами и в рубашке светлой, но мокрой, прилепавшая к нему с мелким контрастным чёрно серым узором, человек медленно обернулся, и я узнал его лицо, тот спокойно сперва смотрел из за плеча, но, улыбнувшись, он отвернулся.