Людвиг уселся рядом со мной и начал ерзать, устраиваясь поудобнее. Он взглянул на водителей, но ничего не сказал.
Машина тряслась на ухабах, а Людвиг вдруг заговорил о чём-то совсем неожиданном:
— Ты знаешь, Дао, меня вот всегда что-то подводило. — Его голос стал тише, но улыбка не исчезла. — И в жизни, и в играх, и в той старой группировке с Чао… Я всё время был один. Все поручения выполнял сам, с кем-то работать никогда не получалось. Они только мешали.
Я ничего не ответил, но посмотрел на него внимательнее. Он продолжал:
— А знаешь, каково это? Когда ты играешь в какой-нибудь игру, и вдруг ловишь одну волну с напарником? Или когда на деле кто-то знает, что делать, и вы просто понимаете друг друга без слов? Это как… я не знаю… будто ты нашёл правильного человека. Вот тогда я был по-настоящему счастлив.
Людвиг посмотрел на меня. Его глаза светились каким-то странным, детским восторгом.
— И знаешь что? Кажется, я нашёл такого человека. — Его улыбка стала шире, но он не сводил с меня взгляда.
Я же бросил взгляд на них, слегка кивнув в их сторону. Людвиг тут же оживился.
— Эй, мне вообще плевать, что вы думаете, — заявил он, обращаясь скорее ко всем, чем к кому-то конкретному. Его голос звучал с вызовом, но на лице была та же беззаботная улыбка. — Слышишь, водила? Мне насрать, что ты там слушаешь.
Водитель, сидевший на пассажирском месте, прикрыл лицо рукой и тяжело вздохнул. Второй, за рулём, сдержанно усмехнулся, но ничего не сказал.
Я лишь покачал головой, бросив на Людвига короткий взгляд. Его безрассудство порой было даже забавным.
— Ты такой, какой есть, — пробормотал я.
— Ага, именно! — отозвался он с улыбкой, будто не заметив моего сарказма.
Я вспомнив о чем мы говорили замолчал. Его слова застали меня врасплох. Я посмотрел на него, не скрывая лёгкого удивления, а потом отвернулся к окну. На лице появилась едва заметная улыбка, но я не хотел, чтобы он её увидел.
Снаружи пролетали старые здания и полузаброшенные улицы. Машина продолжала трястись, но внутри на мгновение стало почти уютно. Людвиг откинулся на сиденье и тихо добавил:
— Думаю, это будет интересно.
Я ничего не ответил, но это был один из тех редких моментов, когда я соглашался с ним.
Машина остановилась у большой гостиной, выглядевшей довольно современной, хотя в ней явно чувствовалось что-то недосказанное. Людвиг первым вышел из автомобиля, потягиваясь и осматриваясь. Я же последовал за ним, всё ещё ощущая лёгкую боль в колене. Двое мужчин, которые нас везли, остались сидеть в машине, не предпринимая никаких действий.
Вскоре к нам подошёл сам Питякорн. Его длинные чёрные волосы были аккуратно собраны в хвост, а стильный пиджак с яркими узорами придавал ему вид человека, привыкшего к роскоши. Лёгкая улыбка играла на его губах, но в ней читалось нечто большее — скрытая оценивающая холодность. Его светло-зелёные глаза, словно пронизывая нас, искали слабые места. Он выглядел дружелюбным, но я не мог избавиться от ощущения, что за этим скрывается что-то куда более опасное.
— Приветствую, герои, — с лёгкой иронией в голосе сказал Питякорн, подойдя ближе. — Выглядите так, будто через ад прошли. Что ж, рад, что вы целы.
— Ты не представляешь, как мы круто справились, ну почти... — начал Людвиг, ухмыляясь. — Твои парни, конечно, не торопились, но мы выкарабкались.
— Да уж, — сдержанно ответил Питякорн, едва заметно улыбнувшись. — Кстати, для ясности: это место пока официально не открыто. Мы только начали обустраиваться, поэтому здесь постояльцев нет. Места много, никто не мешает. Так что будем считать, что вы первые гости.
Он пригласил нас внутрь. Гостиная была обставлена стильно и с размахом, но чувствовалась некоторая временность. В коридорах мелькали мужчины азиатской внешности, загорелые, с суровыми лицами и явно привычные к опасной жизни. Их внешний вид говорил сам за себя — это были бандиты.
— Кстати, как ты? — обратился Питякорн ко мне. — Выглядишь так, будто тебе нужен отдых. Или помощь?
Я кивнул и коротко ответил:
— В колене пуля. Нужно вытащить.
Питякорн хмыкнул и жестом указал в сторону коридора.
— Пойдём, у нас есть медпункт. Там тебя осмотрят.
Людвиг остался в гостиной, а Питякорн проводил меня в подвал. Медпункт оказался скромным, но функциональным. Меня усадили на кушетку, и мужчина в майке принялся за дело. Боль, хоть и приглушённая обезболивающим, всё равно была острой. Я чувствовал, как металл инструмента касается кости, как пуля вынимается из плоти. Потом рану промыли и перевязали. Несмотря на физический дискомфорт, я заметил, что восприятие боли постепенно становится привычным.