Фавелы никогда мне не нравились — на воспоминания часто пробивает, когда их вижу, и это, кстати, одна из причин, почему я не выхожу на улицу. Помню, как жил в примерно таких же районах — не самое лучшее время.
В этот же момент меня посетила мысль: может, на крышу забраться? Думаю, оно того будет стоить — ветер, солнце и людей нету, разве не прекрасно?
Вернувшись на лестничный пролет, я обнаружил, что доступ к крыше был закрыт металлической решеткой и замком на такой же двери. Не повезло, бывает, но не думаю, что это меня остановит.
Выламывать что-то тут я не решился — не самая лучшая идея. Но мне и не нужно идти на пролом, всегда можно обойти, так я и поступлю.
Подойдя к окну, я открыл его и выглянул. Ветер не слабый, но и проблем он мне не создаст. Посмотрев вниз, я сразу вспомнил ту ситуацию в квартире — сумку надо бы забрать, денег там немало.
Перевернувшись в окне, я посмотрел на крышу: выступ крутой, проблема в том, что я не вижу, что там меня ждет. Может, и зацепиться не получится, но я ничем не рискую в этом положении, так что думаю, стоит попробовать.
Я выпустил провод, очень длинный, и, немного их раскачав, закинул на крышу. Теперь стоит проверить, зацепил ли я что-то. Потянув на себя, что-то оказало сопротивление, но было бы критической ошибкой сразу прыгать — вдруг обвалится.
Я встал нормально на ноги, убрав туловище из оконного проема, и сильно потянул на себя. Да, держит! Всем весом давлю — и не отцепилось. Думаю, стоит рискнуть.
Ну, все, погнали! Я медленно вылез и повис на своих проводах, руки вспотели, но держатся я мог, и, понемногу взбираясь по проводу, я руками зацепился уже за выступ и смог залезть. Крыша тут странная — нормальных перил или ограждения я не увидел.
Видимо, тут только для персонала. Крыша была большой, и тут, как ни странно, были трубы, антенны и так далее, и люк вовнутрь.
Но тут я не за этим, а за видами. Виднелись вдали многоэтажки, жилые комплексы и небоскребы, и много других современных зданий, но чем ниже я направлял взгляд, тем хуже были виды.
Сев на выступе, я так и наблюдал за городом, который был живым всегда — ночью, днем.
Так я бы и просидел, наслаждаясь солнечными ваннами и ветерком, но тут я услышал странный звук — гул электричества. Он был все ближе и ближе. Посмотрев вниз, я лицезрел того, кого я бы и мог ждать.
Людвиг активно взбирался по зданию, цепляясь за все, что можно и нельзя. Залез он довольно быстро, а я так и продолжал сидеть, просто наблюдая за ним.
Только один человек мог так шумно забираться на крышу. Но, когда прозвучал его голос, я всё же вздохнул и чуть повернул голову.
— Йо, придурок, живой? Как дела? Чё тут один сидишь, на закат пялишься? — спросил Людвиг. В его голосе звучало обычное легкомыслие.
Я молчал пару секунд, потом снова посмотрел на горизонт.
— Как дела… Паршиво, Людвиг, — выдохнул я.
Он плюхнулся рядом, уставившись на меня, уперев локти в колени.
— Паршиво? Да ну… Неужели ты ещё и со вчера так себя чувствуешь? Ты выглядел таким уставшим, будто тебя катком переехали.
Я потер переносицу, глубоко вздохнул. В голове вспыхнула мысль: думаю, стоит ему сказать.
— Вчера… Я убил двоих. Впервые. И это произошло так быстро… Они даже ничего понять не успели — просто мгновенние, и всё...
Людвиг посмотрел на меня внимательнее, но не перебил. В его глазах не было осуждения, только лёгкое любопытство.
— И понимаешь, я... — продолжил я, не сводя взгляда с горизонта. — Чувствую вину. Но в то же время… Если бы не я убил их, они бы убили меня. А может, и тебя, и остальных. Они заходили нам в тыл. Мне кажется, что я просто опередил неизбежное, но это не дает мне покоя.
Людвиг чуть приподнял брови, задумчиво качнул головой и вскинул ее наверх, потом развернул плечи и вытянул ноги перед собой.
— Слушай, Дао… Я, конечно, не святой. Убивал и сам, хоть чаще просто вырубаю. Но знаешь, что я думаю? — он чуть наклонился ко мне. — Если кто-то хочет убить меня, значит, пусть будет готов к тому, что я убью его. Никто из нас не вправе забирать жизнь другого, но если они сами идут на это, то должны знать, чем может все закончится. Самое главное, не увлекаться, потому что когда мои руки были по локоть в крови, я не увидел в этом ничего крутого чувак, но я, и не жалею об этом.
Я посмотрел на него. Он говорил легко, с какой-то уверенностью, от которой у меня внутри что-то дрогнуло. Возможно, он слишком привык к такой жизни, в которой нет места жалости.
— Может, ты и прав… — выдохнул я. — Но ты ведь не всегда убиваешь. Тех бандитов? Или бойцов ИКЗ, которые палят на смерть? Ты мог прикончить их всех, но не стал. Ты же понимаешь, что мог, но не захотел, ты...— запнулся я, и не смог придумать вопроса.