Резкий голос отчима прорезал тишину, долетел до слуха, прозвучал повелительно, жестко, ясно:
-Сейчас милая, мы приведем тебя в порядок, и ты вернешься в зал...
Ответить я не успела как в беседку забежал, тяжело дыша дед. Он был в ярости.:
-Да как ты посмела себя так вести, сбежала с этим сосунком.
Затем последовала оплеуха. Не ожидав, я чуть не упала, но отчим меня поймал.:
-Ты всегда была несносным ребенком! Твоя мать погибла из-за тебя! Это ты виновата в ее смерти! Ты!
После слов, что больно ранили мое сердце последовал удар потом еще и еще. Потом вцепившись мне в волосы, он протащил по полу беседки. И тут наконец прозвучал голос отчима:
-Довольно, Алекс! Прекрати посмотри, что ты с ней сделал? Как мы вернемся в зал в таком виде? Твой гнев испортит очаровательное личико!
-Мало ей! Уведи ее в комнату и запри, а я вернусь к гостям и скажу, что молодые решили уединится.
Виктор, схватив меня за руку очень больно, теперь еще ко всему у меня будут синяки на руках. Потащил в дом, через мрачный тенистый коридор черного хода, сразу на второй этаж в спальню. В душе все пылало ярким пламенем, отрицая навязанное заключение, оспаривая законность принятого решения, бросая вызов всем. Протащив меня в дом, отчим молча бросил в комнате закрыв на ключ мою дверь. Раздавшийся тяжелый металлический лязг замка, предупреждал о скорой развязке, приближающейся неотвратимо, подобно волне, сметающей всё на своём пути, не щадящей, не оставляющей шансов на спасение.
Смотрю на себя в зеркало и мне больно видеть такой себя . Вспоминая как я шла величественно на бал. Уверенная, что меня любят, меня ждут, меня поймут и помогут. Но реальность оказалось жестока. Смотрю сейчас и вижу жалкую, беспомощную, потерянную и не кому не нужную девочку! Губа моя была разбита, щеки красные горели от пощечин, правую щеку пересекала ссадина, что жгла и саднила, волосы растрепаны. Корону я потеряла еще по дороге в сад. Сережки одной не хватало, глаза красные. И тут накатывает на меня волна эмоций: сперва беспричинный смех до судорог, потом дикий гнев, сменяется криком ярости, бессмысленно рву ожерелье, смахиваю с туалетного столика все. Кидаю стакан в стенку, и он разлетается осколками повсюду, опрокидываю мебель… Но скоро бессилие одолевает меня, сознание слабеет, кажется уже ничто не имеет смысла. Упав на кровать и горько рыдая, я все слышала в ушах голос деда пронзительный, отражая гнев, накопленный десятилетиями, пропитанный ядом неудовлетворенности, разочарования. У меня сводило мышцы живота, сжимало зубы, сводило руки, я засыпала, просыпалась и снова засыпала, погружаясь в бездну безграничного страха, погружаясь в лабиринты собственной души, я испытывала мучительную боль в душе, видела кошмары, слышала ненавистный смех и шёпот, видела тьму, ощущала пульсирующие вибрации, гул в ушах, головокружение, чувство утраты, пустоты, одиночества, безысходности, абсурдности существования.
Но вот настало утро и я оканчательно проснулась, открыв глаза, я поняла, что всё кончено, потерянно, проиграно, умерло. Я так не хотела просыпаться, я хотела быть с мамочкой моей, как же жизнь не справедлива. Сначала отняв у меня папу, потом маму, сейчас единственного друга и любимого. А когда я прошу забрать меня, она почему-то глуха. За, что мне это, почему именно со мной такое случилось?
Повернув голову, я увидела завтрак на столе и судя по тому, что он остыл стоит он тут давно. Переведя взгляд на часы, я увидела, что скоро полдень. А значит и обед. А как только Майри принесет мне обед и увидит, что я не притронулась к завтраку, она тут же доложит и меня скорее всего вновь накажут. Я встала не спеша и выкинула завтрак в окно. По правде говоря, мне было все равно… Не успела положить тарелку на стол, вошла горничная, но это была не Майри, а моя дорогая Эйлин. Я подбежала обняла ее и заплакала.
-Тише, тише госпожа никто не должен знать, что это я. На мне морок, только вы видите меня в моем истинном обличье, помог мне в этом господин Итар. Я здесь, чтоб помочь вам сбежать... Только сейчас нам нужно одеться и спустится к господину. Он вас ждет в библиотеке.