Поглощённая мыслями о мрачной перспективе, меня терзало осознание неизбежности вернуться под власть строгого деда или злобного Виктора, чьи воспоминания отравляли моё детство. Чувствуя смутную тревогу, единственное спасение виделось лишь в бегстве отсюда.
Но голос друга вывел меня из задумчивости, прозвучав неожиданно твёрдо и решительно, будто он долго ждал момента, чтобы заговорить:
— Сегодня луна удивительно прекрасна, правда?
Молча кивнув, наши взгляды встретились, и я ощутила тепло его дружеского участия и глубокого понимания. Глаза Карлоса выражали уверенность, окончательно развеяв мои сомнения:
— Давай попросим моих родителей, чтоб тебя забрали к нам.
Мысль мгновенно очаровала меня, внутренний голос подсказывал, что иного выхода нет: дедушке и бабушке я не нужна, а Виктор воспримет меня лишь как тяжелое бремя.
— Твои родители… Ты думаешь они действительно захотят взять меня в семью?
Карлос уверенно улыбнулся, утвердительно качнув рукой, мягко сжимающей мою ладонь, продолжая вести по тихим улицам города:
— Конечно, мама и папа любят тебя и ты непременно станешь частью нашей семьи. Думала ли ты, что я позволю тебе оставаться одной? — и, произнеся эти слова, он бережно заключил меня в объятия.
Слезинки радости затуманили глаза, сердце наполняла огромная благодарность и облегчение: наконец нашёлся верный путь — стать членом его семьи. Я вовсе не собиралась быть никому в тягость, могла бы помогать по хозяйству, помогать на кухне например.
Небо уже начинало светлеть, робко окрашиваясь первыми лучами поднимающегося солнца, возвещавшими приближающийся час возвращения домой. Однако по мере приближения к дому беспокойства прибавилось: ярко горящие окна свидетельствовали о возможной угрозе.
Решившись проникнуть внутрь незамеченной, я осторожно ступила на дорожку, ведущую к крыльцу, но вдруг пространство наполнилось негодующими криками:
— Нашлась наконец, слава небесам! Она здесь, прямо перед нами!
Взглянув вверх, я увидела разъярённого Виктора, угрожающе нависшего надо мной:
— Тебе что, взбрело в голову бежать из дома?!
Не успев ответить, моя щека испытала резкий болезненный удар тяжелой ладони, сила которого заставила содрогнуться от боли. Потрясённая и шокированная, я попятилась назад, спотыкаясь и падая навзничь, тщетно ища глазами Карлоса, но встречая лишь ледяную пустоту.
Спиной облокотившейся к холодной металлической двери, тело пронзил парализующий страх, сознание отказывалось воспринимать происходящее. Рука поднялась сама собой, защищаясь от нового удара, я инстинктивно уклонилась в сторону, но это лишь ещё больше рассердило обидчика: новый сильный удар обрушился точно по губам, разрывая нежную кожу острой болью. Тонкими ручейками свежая кровь потекла по подбородку, удивлённо сознавая силу своего гнева, Виктор помедлил, отрывисто бросив:
— Немедленно иди в свою комнату, приведи себя в порядок и сиди там молча, пока не позову! Иначе я тебя закрою!
Едва волоча ноги, совершенно опустошённая, я покорно направилась в отведённую комнату, остро понимая, что спасение лежит далеко за пределами родного дома.
Вернувшись в свою комнату, я горько заплакала, позволив горьким каплям пробежать стремительными ручьями по моим воспалённым щекам. Физическое страдание давно отступило, растворившись в необузданной муке души, проникающей глубоко внутрь, словно острый клинок, рассекший сердце пополам. Постепенно поток иссяк, оставляя после себя тягостное чувство пустоты и бессмысленности всего происходящего.
Собрав остатки сил, я решила пойти к матери, попрощаться... Тяжело ступая босыми ногами по прохладному полу, направилась к выходу, но отворив дверь я увидела двух мрачных стражников, посланные наблюдать за каждым моим вздохом и жестом. Строго и непреклонно прозвучало предательское слово, от которого внутри всё оборвалось: