— Не положено.
Отступив назад, я подошла к узкому оконцу, отчаянно пытаясь найти лазейку для бегства отсюда, но тщетно: за окном тоже стояла охрана. Дорога была закрыта наглухо, оставался лишь покорно ждать дальнейшего развития событий.
Вскоре раздались осторожные шаги горничной, тихо объявившей о предстоящей аудиенции с господином Виктором в библиотечной зале. Подчинившись обстоятельствам, робко двинулась вслед за ней, застыв неподвижно возле входа, потупив взор, готовый воспринять любые приказания хозяина.
Долгое время тишина висела тяжёлым покровом над комнатой, пока наконец отчим не обратил на меня задумчивый, усталый взгляд:
— Я договорился с твоим дедушкой насчёт твоей дальнейшей судьбы. Ты остаешься жить тут, со мной. Дед больше не желает видеть тебя в своём доме ни минуты. Отныне ты не должна ходить куда-тебе вздумается,, будешь помогать по хозяйству и навсегда забудешь Карлоса, он не ровня нам де Мортелям. Хватит вести себя подобно беспутной девице!
Потирая пальцем виски, Виктор тяжело выдохнул, продолжая дальше, уже почти угрожающе:
— Что бы отвлечь твои мысли от ненужных фантазий, займёшься кухонными хлопотами. Мне совершенно невыгодно содержать тебя бесплатно. Поняла?
Словно выждав подходящий момент, собрав последние силы, осмелела задать вопрос:
— Могу ли я уйти в монастырь? Всем будет спокойнее без моего присутствия...
Виктор резко покраснел, лицо его приобрело пунцовый оттенок, голос дрогнул от напряжения:
— Нет, никуда ты не уйдёшь. Будешь оставаться здесь... Ты моя! Если понадобится, запру тебя и закую в цепи. Запомнила?
Тихонько склонив голову, подавила крик отчаяния и разочарования, чувствуя всю глубину своего поражения. Через мгновение Виктор сказал уже тише, но твёрдо:
— Иди переоденься, нам предстоит поездка на траурную службу памяти твоей матери, моей жены. Если будешь не готова поеду без тебя, поняла?
Бессильно развернувшись, медленно покинула библиотеку, закрывая за собой очередную страницу своей печальной истории.
Глава 4 "Прощание…"
Возвращаясь в свою комнату, я ощущала глубокую усталость, опустошённость, слезы иссякли, оставляя лишь тяжесть внутри… Словно невидимая сила создала огромную зияющую пропасть в груди, которую не возможно заполнить не чем… Обхватив себя руками, я пыталась остановить рост огромной черной дыры, сжимавшей мою грудь, затрудняя дыхание, словно стремясь поглотить меня целиком. Страх и отчаяние сковывали движения, лишая силы бороться.
Однако настал миг прозрения, когда сердце сжалось тревогой и болью: впереди ждало -прощание с мамочкой. Каждый шаг стал подобен тяжелому грузу, ноги едва двигались, будто залитые расплавленным свинцом. Когда приблизилась к шкафу, взгляд мой остановился на постели, на котором лежало приготовленное черное для меня платье. Его мрачный цвет словно подчеркивал скорбь дня, однако яркое алое кружево подсказывало принадлежность к древнему роду де Мортеле, семейству Виктора.У каждого древнего рода был свой цвет, которым отмечали одежду, украшения, дома, платки и т. д. У деда был зеленый цвет, цвет Армстронгов, мама всегда носила , что то зеленое. В детстве мне приходилось тоже носить этот цвет, но благодаря деду, он мне стал ненавистен. И как только мы переехали к Виктору, я начала носить красный цвет. Но сегодня и этот цвет стал для меня траурным…. Сегодня это платье стало символом чуждой мне судьбы, утраченной личной воли. Мне ненавистна была сама мысль привязанности к дому, будь то старинный особняк деда Александра Армстронга или величественный замок семьи моего отчима Виктора де Мортель. Как страстно желала бы я иной участи: обрести свободу выбора, найти отца и остаться с ним!
Тихонько взяв потертую фотографию, спрятанную среди других вещей, долго всматривалась в изображение мужчины. Черты лица казались такими знакомыми, близкими сердцу и дорогими. Может он мечтал обо мне, чувствовал потребность находится рядом, ощутить радость отцовства? Меня не разу не посещали мысли , что возможно он сам отказался от нас и поэтому мама плакала часто, думая, что ее никто не слышит. Возможно он испугался предстоящего рождения ребенка? Я почему то всегда была убеждена в обратном. Я верила, что отец появится обязательно и вырвет меня из чуждого мира, где одни упреки и рукоприкладство надо мной. Я верила, что он меня разыщет. Я ждала этого.