Поскольку это была модификация Специальных Сил, вместо водометов на крыше располагались две башни с пулеметами пятидесятого калибра, а в бортах были устроены бойницы.
Двери с лязгом распахнулись, и наружу посыпались «специалы». Лица их были скрыты за забралами тяжелых шлемов, которые могли отражать автоматные пули, — череп и позвонки при этом оставались неповрежденными. Специальная гарнитура передавала звуковые волны непосредственно на шлем, давала возможность каждому «специалу» слушать «объемный звук» без наушников. Обратная связь осуществлялась ларингофоном. В шлем были встроены микрофон и видеокамера, позволяющие транслировать изображение на командный пункт. Все это осуществлялось через тактический компьютер, фиксировавший и передававший сведения о физическом состоянии бойца и его местоположении. Необходимые датчики и система геопозиционирования были встроены в костюм — темно-синюю штурмовую броню, способную противостоять пулям длинноствольного стрелкового оружия.
На вооружении «специалы» имели стрелковые комплексы «Фемида» трехствольной системы. Из первого ствола можно было вести огонь пулями калибра 5,56 мм. Второй, стреляя резиновыми пулями, являлся нелетальным оружием. Третьим был сорокамиллиметровый гранатомет, который мог снаряжаться как обычными гранатами осколочного типа, так и другими их разновидностями. «Фемида» наводилась через тактический компьютер, прицеливаться можно было через его визор — из любого положения, при любом освещении.
Чтобы попасть в меня, подобного «хайтека» не требовалось. Стволы четверых «специалов» были наведены в упор, готовые выпустить резиновые пули. Обычно эти ребята, привыкшие к бандитским войнам и зачисткам мертвых секторов, стреляли ими, а уже потом разбирались, кто прав, а кто виноват…
Но сейчас был не тот случай. Их трехствольным «Фемидам» противостояла пластиковая карточка с тремя голографическими печатями и столичной полицейской эмблемой.
— Майор Уланов, — представился я, держа удостоверение в вытянутой руке, — Двенадцатый отдел. Вы прибыли слишком поздно. Я нейтрализовал налетчиков сам, и вся работа, которая осталась, — за ними, — я кивнул на фургон «Скорой помощи». — Окажите помощь пострадавшим гражданам.
— С каких это пор Двенадцатый отдел отдает распоряжения моим людям? И почему вы здесь оказались?
Эти слова принадлежали «специалу», вышедшему из транспортера последним. Его забрало было закрытым, а на наплечниках белели звезды майора.
— С каких это пор Специальные Силы задают подобные вопросы Двенадцатому отделу? — спрятав удостоверение, я неторопливо достал сигарету и закурил. — Продолжайте зарываться в том же духе, майор, и, может статься, вместо командования своими головорезами вы до самой пенсии просидите на КПП какого-нибудь «засекреченного объекта».
Отчасти это было правдой. Двенадцатый отдел, агентом которого я формально числился, курировал работу службы внутренних расследований, службы по особо важным делам и службы государственных преступлений. Специальные Силы не попадали под его юрисдикцию, подчиняясь Региональному Управлению Полиции, чей герб красовался на транспортере и нагрудных пластинах «специалов». Поэтому находящийся на своей территории майор всегда мог прикрыться руководством… Но затем заваривалась жуткая межведомственная возня, в ходе которой его руководство так или иначе прогнулось бы под бумажным потоком жалоб, должных по рассмотрению переходить в выговоры с занесением в личное дело. После нескольких оборотов бюрократических шестеренок майор закончил бы свою карьеру в одном из «дальних гарнизонов».
Это никак не входило в его планы, и он решил поумерить пыл — с одной стороны. Но с другой…
— Восьмой, — хмыкнув, сказал он в ларингофон. — Свяжитесь с центром и запросите подтверждение о майоре Клифе Уланове, агенте Двенадцатого отдела.
Кивнув, я выдохнул дым и принялся отстраненно рассматривать носки своих сапог, не отрываясь от чтения мыслей майора.
— Говорит Второй, — доложили ему по связи. — У нас тут пять трупов и двое раненых.
— Медики — внутрь, — распорядился майор. — Второй, картинку.
Он переключился на видеокамеру лейтенанта. Тот принялся расхаживать по бару, демонстрируя побоище. Сталкиваться с такими картинами было работой майора, и за двенадцать лет службы в Специальных Силах он повидал их предостаточно.
— Занятно, — признал он. — Вся работа вручную, если не принимать в расчет одного застреленного из револьвера. Пять трупов, один раненый. Занятно…