Раздался оглушительный удар, и в моих глазах потемнело. Сминаясь, кузов «Мерседеса» заскрежетал. Затрещали разбитые стекла. Все, что я успел при этом сделать, — это пригнуться, закрываясь локтями. А успеет полковник выстрелить или нет — об этом я не думал.
Он успел выстрелить.
Во время столкновения нас обоих бросило вперед. Рука полковника, не ожидавшего столкновения, была расслаблена, а я был готов и напряжен, и поэтому его револьвер дернулся первым. Доли секунды, составлявшие разницу в нашем движении, оказались достаточны для того, чтобы пуля прошила лишь воздух перед моим животом, а затем ударилась в дверь.
«Мерседес» Кречетова был дорогой машиной и обладал безопасностью под стать своей цене. Во время столкновения сработали подушки безопасности, а двигатель, вместо того чтобы оказаться в салоне и отрезать ноги водителю и лейтенанту, ушел вниз. Но удар был таков, что это не имело значения. Вся передняя часть оказалась смята, и они превратились в окровавленные мешки с раздробленными костями, прижатые искореженным кузовом к своим креслам. Их кровь брызнула на меня, заливая лицо.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с ошеломлением. Пола моего плаща оказалась зажата между сиденьями, но это было ерундой. Мои ноги и руки остались на месте, а локти, ушибленные о переднее сиденье, были не в счет. В сравнении с водителем и лейтенантом, я вышел сухим из воды.
Точнее, пока еще не вышел. «Мерседес» был расплющен и исковеркан, как мятая жестяная банка, и недоставало только, чтобы истекающий из него бензин воспламенился.
Я с трудом дотянулся до лейтенанта, чтобы забрать нож и, отрезав кусок плаща, освободился. Затем я лихорадочно зашарил по его карманам, отыскивая ключи от наручников.
Минута, ушедшая на то, чтобы расстегнуть браслеты, растянулась в моем восприятии пятикратно, наполняясь запахом гари. Затем я забрал свое оружие.
Открыть двери мне не удалось, они были деформированы. Тогда я перевернулся, высадил ногой боковое стекло, пролез туда и вывалился на асфальт, словно танкист, выбравшийся из подбитой боевой машины.
Я был не единственным, кто уцелел. Полковник Кречетов издал глухой стон и зашевелился. Салон уже горел, из него валил едкий дым, и машина вот-вот должна была вспыхнуть веселым прожорливым огнем, а затем должен был взорваться бензобак. Я видел по приборной панели, что он полон…
Лилит.
Мне требовались сведения, доказательства. Мои выводы требовали еще одного, последнего и решающего подтверждения.
Я вытянул Кречетова наружу.
Оттащив кашляющего и вяло сопротивляющегося полковника на безопасное расстояние, я занялся его карманами. Полицейское удостоверение, кошелек с золотыми монетами, бумажник, визитница, комп…
Добравшись до него, я остановился. Опасаясь своей же догадки, я вошел в записную книжку и начал листать список. Десятки, сотни незнакомых, ничего мне не говорящих имен… и затем «Разгром», «Рауль». Моему имени соответствовал мой номер.
А модель компа и цвет соответствовали тому, который я видел у Тани.
Я запустил один из мультимедийных файлов и увидел музыкальную репетицию в гараже. Смеющаяся Таня снимала остальных членов своей группы, то и дело поворачивая камеру на себя…
Ошибки быть не могло — это был ее комп.
— Откуда он у тебя? — схватив Кречетова за воротник, я встряхнул его и ударил по лицу. — Говори!
Голова полковника безвольно мотнулась, глаза бессмысленно смотрели на меня.
«Таня… — прошептал внутренний голос. — Ты воздерживался от чтения ее мыслей. Что ты о ней знаешь? Что, если она с культистами, что, если Королева Монет — это и есть она? Или второе — культисты ее захватили».
Заставив его замолчать, я навалился на ментальную защиту Кречетова.
Она оказалась очень крепка. Будь мы в равном положении, даже неизвестно, кто взял бы верх… Но он был оглушен и дезориентирован. Вся его сила могла быть использована только для обороны, и, следовательно, это был не показательный ментальный поединок, а игра в одни ворота. Дважды защите полковника удалось выдержать мой натиск, но с третьей атакой она поддалась.
Его память открылась передо мною — все ее темные кладовые и тайники.
Арлекин — так звучало культистское прозвище Кречетова, и он не знал, как выглядит и где находится его начальство. Не знали этого и его соратники, Мим и Пересмешник. Все трое они назывались Безликими, и стоял ли в иерархии Культа кто-то выше их руководства, им не было известно. Руководство находилось над Координаторами, над Наместником, над Внутренним Кругом вообще. К нему следовало обращаться «Хозяйка» и выполнять все приказы. Безликие служили ей десятилетиями.