Руби остался валяться на дороге.
Господин Тондо никогда и ни в чем не отказывал своему сыну — вся роскошь и все удовольствия, какие только могли прийти в голову избалованному и пресытившемуся отпрыску, немедленно воплощались в жизнь. Десятки прихотей посещали эту голову ежедневно, но там никогда не было и мысли о такой простой вещи, как настоящие друзья, — такие, например, которые не бросили бы его раненым и истекающим кровью на асфальте. Но…
В конечном счете, его ранение не было фатальным, а господин Тондо оставался по-прежнему всесильным воротилой черного рынка. Он расщедрится не только на новую машину, но и на хороший протез и пару телохранителей, без которых его сосунок не ступит больше и шагу. И обязательно наймет охотников за головами…
Огненное зарево осталось за моей спиной, растворяясь в темноте, и мой комп задрожал, принимая вызов. На экране светился номер Лилит.
— Слушаю, — ответил я.
— Как у тебя дела? Все прошло без сюрпризов?
— С сюрпризами, но успешно. Вместо Кречетова и его свиты приехали культисты-двойники. Мне удалось с ними справиться. Признаться, я даже заподозрил тебя… Но сканирование памяти подтвердило твою непричастность. Ими руководила некая Хозяйка. Это было ее ловушкой.
В динамике повисла тишина.
— Я рада, что не нахожусь под подозрением, — обдумав услышанное, сказала Лилит. — Будь я на стороне Культа, ловушка выглядела бы иначе. В конце концов, мне известно даже, где ты живешь… А что с самим Кречетовым?
— Он давно был раскрыт, находился под прицелом, — ответил я. — И сегодня его отравили…
— Я приму меры по локализации провала. К счастью, у меня есть еще один Служитель в полиции, совершенно независимый от Кречетова. Его услугами я еще не пользовалась, поэтому он не раскрыт. А кто такая Хозяйка?
— Еще не знаю, — сказал я, — но надеюсь узнать в ближайшее время. Слишком долго рассказывать о каше, которая была ею заварена. Двойники имели задачей привезти меня в определенное место — в сектор 347-32. Там находится роща, в которой стоит особняк. Я спешу туда.
— Сам? Скорее всего там засели Каратели. Лучше дождаться Паладинов. Капитан Рональд уже в пути, я вызвала его, когда ты обратился ко мне за прикрытием. Я сделала это для подстраховки.
— Нет времени. Я должен нанести туда визит как можно скорее, пока Хозяйка не хватилась своих двойников. Передай эти сведения Магистру. Я свяжусь с тобой позже.
Глава 2
Усадьбу окружала высокая ограда из выщербленного, поросшего мхом камня. Старинный мост выгибал свою спину надо рвом. Его булыжник был скользким от дождя, а резные перила давно раскрошились и рухнули в воду. Петли ворот проржавели настолько, что не смогли удержать створы, — одна их половина завалилась вниз и торчала из тины, вторая перекосилась во двор.
Когда я вступил в его пределы, под моими ногами зашуршал ковер из мертвых листьев. Эти звуки тонули в шелесте кривых веток, переплетавшихся над моей головой. Подножия деревьев терялись в зарослях — сад давно позабыл ножницы садовника, будучи предоставлен самому себе. Одно из деревьев упало, но никто не удосужился его убрать — так оно и сгнило. Я переступил через него.
Некогда особняк был красивым зданием. Средняя его часть, стилизованная под увенчанную шпилем башню, возвышалась над двумя этажами; такими же башнями кончались оба его крыла. Старость и запустение щедро отметили все это знаками своей власти: каменные твари и горгульи истрескались, а в черепичной крыше зияли частые прорехи.
В доме чувствовалось нечто зловещее — и причина была не только в его внешнем виде. Мое предчувствие советовало держаться от него подальше.
Окна второго этажа чернели пустотой. Окна первого были закрыты глухими ставнями и также не освещены — но только на первый взгляд. От моего усиленного восприятия не укрылся свет, просачивавшийся сквозь ставни одной из комнат.
Там кто-то был, я слышал какие-то слабые, неотчетливые звуки.
Я поднялся на крыльцо, осторожно приотворил тяжелую дверь и вошел внутрь — в окутанное полумраком двухэтажное фойе. Потолочные балки просели, но еще держали свою ношу. Лунный свет вливался сквозь разбитую фрамугу огромного островерхого окна, через нее проникали отголоски ветра — и отбрасываемые паутиной причудливые тени шевелились на истрескавшихся фресках.