— Памятный подарок товарища. Он живет и здравствует, я был вовсе не на его могиле.
— Что же тогда привело вас сюда? Предсказание?
— Вот сейчас вы угадали.
— Значит, вы просто в плену своего восприятия. Предсказания… Я никогда их не любила, потому что не хочу знать будущего. Если меня впереди ждет нечто плохое — я предпочла бы ничего об этом не знать. Если хорошее — тоже. Если все знаешь наперед, жить скучно. Или мрачно, как вы заметили… И что же такого вы себе предсказали?
— Проблема в том, что я никак не могу это расшифровать.
— Тогда не стоит забивать себе этим голову, — улыбнулась она.
— Наверное, — согласился я. — И еще…
Комп в ее кармане зажужжал, прерывая мои слова. Она посмотрела на экран и нахмурилась. Секунду поколебавшись, нажала на кнопку ответа.
— Да, Маркус.
— Таня! — тишина делала мужской голос в динамике слышным и мне. — С тобой все в порядке?! Мне сказали, что ты отправилась одна на городское кладбище! Где ты?!
— На кладбище.
— Ты с ума сошла! Я уже подъезжаю. Где ты именно?
— В центральных секторах.
— Отлично, никуда не уходи. Я буду буквально через пару минут.
— Маркус… — начала она, но тот уже положил трубку.
— Наверное, мне стоит уйти, — сказал я, поднимаясь. — Знакомство с вами было очень приятным, но всему хорошему, как я говорил, когда-нибудь наступает конец. Прощайте.
— Подождите! Неужели вы оставите меня здесь одну?
Я не читал ее мыслей, но понял — та меланхолия, с которой она легкомысленно отправлялась сюда, улетучилась после нашей беседы.
Мне следовало уходить. По всей видимости, она не была связана с Культом — никак. Поэтому делать мне тут было нечего. Приезд Маркуса мог ознаменовать все эти комические сцены ревности, в ходе которых, быть может… Мне не хотелось никого ставить на место, портить чью-то личную жизнь, оказывая медвежьи услуги.
Но на аллее уже показался свет фар. Лишая выбора, Таня взяла меня под руку, и мы вышли на асфальт.
За несколько десятков метров я прочел мысли водителя.
— Насколько я понимаю, это не ваш спутник жизни, — констатировал я.
— Маркус? — засмеялась Таня. — Конечно нет, это барабанщик нашей группы. Талантливый парень и бойфренд моей лучшей подруги. Ночи напролет они висят в Паутине… Только не говорите ему, что я пришла сюда сама. Он закатит настоящую истерику, а ворчание Луизы затянется на месяц. Преступность — их пунктик.
Машина остановилась рядом с нами, боковое стекло скользнуло вниз. Маркусом оказался длинноволосый парень в рокерской куртке. Несколько сережек висели в его левом ухе, а с груди скалился устрашающий череп… Аудиосистема выдавала забойный «дэз-метал».
— Спасибо, что приехал! — громко сказала Таня, когда мы усаживались на заднее сиденье. — Мы задержались, и начался дождь.
Маркус сделал музыку потише и облегченно вздохнул.
— Я уже испугался, что ты сошла с ума и пришла сюда одна! — Он тронулся, разворачивая машину. — Гнал как сумасшедший. Хорошо, что не взял пушку. А хотел! Везде полицейские посты. Черт знает что творится с этим чертовым миром…
— Что правда, то правда, — согласился я.
— Это Рауль, — представила меня Таня.
— Маркус, — сказал он, — или Mayhem. А лучше по-русски — Разгром.
Я кивнул.
— Вы сильно рисковали… — не отрываясь от дороги, бормотал он. — В такой час, в такое место… Да вокруг одни маньяки! Падальщики, насильники, грабители, каннибалы. И у многих такие добренькие рожи… Как у того Мясницкого Ножа. Кладбища — как раз места для таких. Они здесь, должно быть, роятся…
Хотя дорога была пуста, он то и дело косился в зеркало заднего вида, распекая в мыслях Таню.
— Каждый черпает творческое вдохновение в своем, — сказала она ему, — кто-то в ночных прогулках по кладбищу, а кто-то — на сетевых порталах, посвященных криминалу. Созерцает милый сердцу мордобой, пальбу и поножовщину.
Разгром усмехнулся:
— Тебе это было бы полезно. Посиди со мной и Луизой вечерок в Паутине — сразу поймешь, чем рискуешь в подобных променадах. Ты просто не осознаешь опасности.
— Да и этот ее дружок не выглядит шибко крутым, — оценивающе поглядел он на меня. — С таким же успехом ей можно гулять самой, как она это делает обычно.