Теперь он коротал время ожидания клиентов не просто за приятными воспоминаниями, но и за пересмотром видеозаписей, смакуя самые мелкие нюансы своих амурных свершений, запечатленных с самых различных ракурсов. Конечно, этого мне старина не рассказывал, но это новое увлечение оказалось столь для него захватывающим, что подумывал он об этом едва ли не постоянно. То и дело он мысленно сетовал о том, что идея о камерах не посетила его раньше, — видеофайлов в новорожденной коллекции имелось всего лишь девять.
«Мое скромное собрание» — так он называл это про себя и утешался тем, что все еще впереди, в том числе и сегодня. Работа только начиналась, а в его кошельке уже лежало восемьдесят серебром. После моего заказа можно было заглянуть на одну из дорожных развилок, расщедриться двадцаткой на тамошнюю девицу — и немного расслабиться, пополнив коллекцию десятым номером. Почему бы и нет?
Вникнув во все это, я понял, что собачья работа все-таки сделала свое дело за все эти годы. Старина тронулся. Он уже имел характерные психологические признаки своей профессии — наслушавшись болтливых пассажиров, гордился своим знанием людей, возносил его на высоту некого зиккурата, приближая к работам светил психологии мирового масштаба. А уж небоскреб своего опыта он не погнушался бы поставить в один ряд разве что с памятью старейших телепатов… Но о таких людях, которые умеют читать мысли, он не ведал ни сном ни духом — и уже поэтому эти его «знания» и «опыт» были не более чем раствором цинизма и пошлости, пропитавшими его серое вещество насквозь, и, увы, сделавшими напоследок не просто Бадом-Ночником, но еще и Бадом-Коллекционером…
Через полчаса «знаток человеческой натуры» уже завез меня в нужный сектор.
— Здесь я выйду, — остановил я машину на самой окраине. — К самым воротам подъезжать не хочу. Вдруг там муж…
— Может, мне подождать? — забеспокоился Бад. — Если муж, то придется делать ноги…
— Ничего… — улыбнулся я. — Разберусь.
— Ну, тогда звони, — попрощался он.
Я вышел наружу, и седан тронулся, растворяясь в темноте. Желтый бардачок на колесах покатил навстречу новым приключениям…
А я, сверившись с картой компа, продолжил свой путь.
Дождь давно прекратился, но небо оставалось непроницаемо черным. Звезды и луну закрывали облака. Под ними раскинулись поместья — несколько десятков, целая панорама…
Виллы стояли изолированно друг от друга, связанные извилистой дорогой, усаженной по обочинам невысокой живой изгородью. С холмов ступенями спускались парки. Среди раскидистых деревьев и декоративных насаждений струилась вода — двигаясь меж клумб в выложенных камнем каналах, собираясь в небольших бассейнах прихотливой формы. Хозяйственные постройки живописно группировались вокруг главных строений. Некоторые из зданий имитировали античные жилища, другие напоминали итальянские палаццо, третьи были выполнены в помпезном барокко, а четвертые походили своими шпилями и флюгерами на средневековые замки.
Представлялась довольно живописная картина. Но назвать это неким заповедным островком роскоши и гармонии я смог бы лишь с одной оговоркой — если этот островок принадлежал темному, катящемуся в бездну миру… Эти виллы были разными — и схожими в одном. Все они наводили не только на мысли о жилищах «сильных мира сего», но и полнились духом чего-то давно минувшего, мертвого и застывшего.
Некрополь — таково было второе название сектора, по которому я шагал. Первые его дома были выстроены еще в конце двадцатого века и, конечно же, в них присутствовали и роскошь и размах… Но фасады местами выветрились, их украшения обвалились. Фигурные бассейны напоминали собой темные омуты, молчаливые фонтаны не нарушали тишины, а красивые скульптуры, выстроившиеся вдоль выщербленных лестниц и дорожек, покрывали сети трещин. Придорожные фонари с лампами дневного освещения заливали асфальт светом мертвенно-бледного оттенка, а желтые окна походили на призрачные огоньки, гуляющие среди склепов и гробниц.
Вилла «Поднебесье», к которой лежал мой путь, находилась в самом сердце Некрополя, и ждать привратника мне не пришлось. Очевидно, камеры зафиксировали мое появление еще на подходе. Кованые ворота были уже распахнуты.
Они медленно закрылись, когда я вошел.