— Что? Как реинкарнация? — скала она. — Ты говоришь, что я реинкарнировала?
— Да.
Эмма уставилась на свои руки, проводя покрытыми мукой ладонями друг о дружку. Я хотел приблизиться к ней и окутать ее пальцы моими, чтобы унять ее дрожь. Вместо этого, я сделал молниеносный шаг назад, чтобы дать ей немного личного пространства. Пространства, чтобы избежать этого. Чтобы избежать меня.
— Сны, — прошептала она. — Голоса. Это все реально?
Я вздохнул.
— Да.
Эмма сделала глубокий вздох. Потом еще один.
— Я не понимаю, почему ты… Почему ты здесь?
Скажи ей. Слова комом стояли в горле, но я… я не мог. Она возненавидит меня. А даже если и нет, она может сделать что-то глупое, как например, пожертвовать собой ради Мэв. Потому что она относилась к такому типу людей. К кому-то, кто умрет, чтобы восстановить справедливость. Я не мог этого допустить. Не тогда, когда это была моя ошибка. Не после всего, что я сделал, чтобы сохранить ей жизнь.
— Я пообещал твоему отцу, что уберегу тебя, — сказал я, наконец. Это не полностью было ложью. — Я не намерен нарушить это обещание.
Эмма зажмурилась и покачала головой.
— Защитишь меня от чего? От кого?
Я сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Я не хотел видеть ее реакцию.
— Душа по имени Мэв последовала сюда за мной. Она использовала меня, чтобы найти тебя два года назад. Она знает, кто ты. И она хочет причинить тебе боль.
Когда она ничего не сказала, я положил руку на плитку между нами.
— Твои несчастные случаи… Они не были несчастными случаями.
В тот миг, казалось, она была где-то очень далеко.
— Выходит, ты утверждаешь, что эта душа пыталась навредить мне? Все случайности… все это время это была она? П-потому что она принимает меня за эту девушку… Элисон?
— Да.
— Но… я ничего ей не сделала!
— Ты и не сделала, — сказал я, чувствуя блики вины на жизни внутри меня все снова и снова. — Это из-за меня. Она хочет навредить мне. Поэтому она пытается навредить тебе.
— Почему она вредит мне, чтобы навредить тебе? — Эмма выжидающе посмотрела на меня. — Ты едва меня знаешь.
Тысячи воспоминаний об этой девушки атаковали меня. Каждое набухало и ранило меня в грудь. Я взглянул на нее краем глаза.
— Я знаю тебя намного лучше, чем ты думаешь.
— Ты имеешь в виду, что знал Элисон.
Знал, любил, тосковал…
— Да. И я очень сильно о тебе заботился. Поэтому Мэв целилась в тебя.
— Почему? — Голос Эммы был полон ужаса. — Что ты такого сделал, что она так сильно возненавидела тебя?
Я опустил взгляд на пол. Я не мог смотреть на нее. Не тогда, когда я так врал.
— Просто некоторые люди не имеют понятия ни о чем, кроме ненависти.
Эмма намотала низ ее рубашки на кулак.
— Почему ты позволяешь мне видеть тебя сейчас? Почему позволял мне думать, что я — сумасшедшая на протяжении двух лет? Почему… почему бросил меня в той ужасной психиатрической больнице на три месяца, заставив меня усомниться в собственном рассудке, когда у тебя была возможность рассказать мне, что происходило все это время.
— Я не мог позволить тебе увидеть меня раньше.
Она склонила голову на бок.
— Тогда почему позволил сейчас?
Я подумал о том аде, через который Бальтазар проведет меня, если узнает об этом крохотном мгновении, которое мы разделяли сейчас и покачал головой.
— Я все еще не могу.
— Тогда это значит, что ты можешь попасть в неприятности из-за этого. Ты сейчас нарушаешь какое-то безумное правило, да? Потому что ты думаешь, что я — Элисон?
Я кивнул.
— Т-ты нашел не ту девушку. — Эмма поднялась, колени дрожали, глаза охвачены страхом. — Это какая-то ошибка. Я не та девушка, которую ты знал. Я… я… я — просто не она. Я не могу быть ей.
Я подошел ближе к Эмме, ощущая ее тепло, влекущее меня. Она оглянулась, глаза распахнуты, ее мятное дыхание доходило до моего лица.
— Что ты делаешь? — выдохнула она, не в силах отдышаться.
Я провел переливающимся пальцем вниз по ее руке к запястью, наблюдал, как он рассеялся звездами через ее кожу. Ее дыхание в горле сбилось. Ее сердце стучало так сильно, что звук слегка проходил через меня как ударная волна. Когда она посмотрела мне в глаза, количество желаний в них почти поставило меня на колени. Даже через страх и гнев она должна была чувствовать, я знал, что она чувствовала то, что чувствовал я. Связь. Тепло. Правильность этого момента.
— Скажи мне, ты чувствуешь это, — прошептал я.
— Я… я…
— Чувствуешь?
Она выдохнула.
— Да.
Я позволил большим пальцам погладить ее по кистям, и она ахнула. Фейерверк загорелся в тех места, где я касался. Глаза Эммы открылись. Сверкающие удивлением. Широко распахнутые от страха.