Огоньки мерцали, и одна из декоративных тарелок мамы врезалась в микроволновую печь рядом с моей головой, разбиваясь на сотни крошечных осколков.
— Черт побери! — Я склонилась, и зажигалка вспыхнула снова. — Пожалуйста, гори, — прошептала я через ком паники в горле.
Ничего. Ни пламени. Ни дыма.
Нет, нет, нет! Этого не могло происходить.
— Гори, черт тебя дери! — закричала я и большим пальцем чиркала по колесику зажигалки. Металл обжег кожу, но я проигнорировала это, держа пламя под листьями до тех пор, пока больше не смогла его выдерживать.
Пламя ползло вокруг листьев. Они высыхали, становясь черными, и дым, наконец, стал струиться в воздухе. Дрожа, я размахивала пучком, задыхаясь от запаха.
— Убирайся, — сказала я, держа листья в воздухе. Пожалуйста, работай. Пожалуйста, работай. Кастрюли на печи начали вибрировать и грохотать. Деревянная ложка, которой я помешивала ранее соус для спагетти, начала нарезать круги в кастрюле. Я зажмурилась и закричала, — Убирайся к черту из моего дома!
Все остановилось.
Тишина.
По-прежнему.
Я открыла глаза и поглядела на соус для спагетти, кипящий на печи. Кусочки разбитой тарелки лежали разбросанными по плитке. Стекло хрустело под моими ботинками, а страх в груди начинал уходить. Она… ушла. Пальцы дрожали вокруг полуобугленных листьев в кулаке.
— Сработало, — рассмеялась я, хотя это больше походило на рыдание, и заставила мои пальцы разжаться. Листья упали на плитку.
А потом все взорвалось.
Кухонные шкафы и ящики распахнулись. Столовое серебро превратилось в шрапнель. Бокалы взрывались как гранаты вокруг меня. Кастрюля с соусом для спагетти взорвалась как вулкан, и буханка хлеба, которую я пекла, выстрелила из духовки и врезалась в стену.
Я рухнула на пол, закрывая уши руками, и сжалась в углу. Через комнату банки начали вылетать из кладовой. Надо мной вилки свистели по воздуху и вонзались в стену. Я сжалась в клубок и обхватила руками ноги, прижимаясь так близко к стене, настолько могла. Я могла почувствовать ее. Она чувствовалась льдом, колющем холодом на моей коже. Я не могла думать. Не могла дышать. Все те заклинания, которые я прочитала… я едва могла вспомнить одно.
— Это дом живых. Мертвым здесь не место, — зашептала я в колени. — Тебе здесь не рады. — Я могла чувствовать запах соуса для спагетти, горящего наряду с шалфеем, но я не могла двигаться. Все, что я могла делать — повторять это много раз, пока мои губы не почувствовались онемевшими. — Это дом живых. Мертвым здесь не место. Тебе здесь не рады.
Я не останавливалась, пока все не затихло, и холод не вытек из комнаты. Она ушла? Я не ждала, чтобы выяснить это. Мои колени почти подогнулись, когда я поднялась и стряхнула стекло с джинсов. Я не могла справиться с этим. Не сейчас. Пытаясь подавить рыдание, я побежала через прихожую и в комнату, затем упала на кровать. Уткнувшись в подушку, я могла думать.
Шалфей мог не сработать, но заговор должен был. Мэв не ушла бы по собственной воле. Не тогда, если она не получила то, что хотела. Я перевернулась, шестеренки в уме крутились, и я судорожно выдохнула.
— Спасибо, — прошептала я. Я не была уверена, с кем говорила. Может быть с Богом.
— Эмма. — Финн пронесся через комнату, и я села.
— Мэв… она была здесь, — сказала я, Мой голос охрип от крика.
— Ты в порядке? — Он положил открытые ладони по обе стороны от меня и наклонился так близко, что я могла почувствовать его тепло, доходящее до моей кожи. — Эмма, ответь мне.
— Я… я в порядке. — Я посмотрела на него, и страх в моей груди ослаб. — Она ушла, да? Я больше не могу ее чувствовать.
Он кивнул.
— Почему она это делает? — Мой голос надломился.
— Она злится на меня, — сказал он мягко. — Это не твоя вина. Ничто из этого.
Он выглядел грустным и измученным, и я не могла выдержать это. Я не могла выдержать ничего из этого. Я поднялась с кровати и направилась обратно на кухню. Она была похожа на зону бедствия. Как будто долбаный торнадо пронесся через наш дом и перевернул мое убежище вверх дном. Дрожа, я коснулась ножа для стейка, воткнутого в дверцу шкафа. Как, черт возьми, я, предполагается, объясню это маме? Совершенно другой вид ужаса окатил меня. Если бы она увидела это, то она бы подумала, что я сделала это, и отослала меня назад в Брукхейвен. Она не должна была увидеть это. Я вытащила мусорное ведро и швабру и начала прибираться.