Одна за другой вылетели двери кабин и полетели в большое настенное зеркало над раковиной. Стекло разбилось вдребезги и разлетелось по всей комнате, как шрапнель. Финн был прав, она не остановится, пока не получит то, чего хочет. Но он был не прав, что она просто хочет причинить мне боль.
Она хотела, чтобы я умерла.
Ткань упала в безвольную кучу, а лампочки снова замигали. Я сжала руки в кулаки. Этого не должно было произойти. Не сейчас. Не в грязном «театре» туалета.
Лампочки погасли, а затем ожили вновь. Когда дверь в последней кабинке слетела с петель, я никак не ожидала того, что произошло. Боль взорвалась неожиданно, как и потемнело перед глазами, и я рухнула на пол. Рукой я попыталась ухватиться хоть за что-нибудь, кого-нибудь, но схватиться было не за что. Кровь стала сочиться из моего глаза, и мне удалось смахнуть ее запястьем.
— Прошу, не делай этого…
Лампочки перестали мерцать, и в комнате все затихло. Слышит ли она меня? Дрожа, я заставила себя подняться.
— Я не собираюсь делать вид, будто не знаю, что происходит после смерти, но я верю, что там есть что-то лучшее, чем здесь. Я должна верить. А так же я верю в то, что там найдется что-то и для тебя. Возможно, Финн сможет тебе помочь найти это?
Ничего не произошло. Я судорожно вздохнула и постаралась не заплакать. Она слышала меня. Должно быть, даже слушала. Финн был не прав. Я все еще должна была сделать хоть что-нибудь…
Длинный осколок стекла сам полетел по кафельному полу, создавая настолько противный скрежет, что в животе все скручивалось. Один за другим все более крупные осколки стекла взмывали в воздух. Нечто темное мелькнуло на их поверхностях. Стекло рассекло воздух, и я закричала, вжимаясь в пол все сильнее, чтобы избежать удара. Боль пульсировала, горя от шеи к плечу. Один кусок все же добрался до меня. Я почувствовала, как он воткнулся в мою шею.
Тишина распространилась по всей комнате, как темнота, а затем… лампочки замигали вновь. Я стала взбираться на колени, но что-то повалило меня обратно. Головой я ударилась об пол, и комната стала нарезать круги вокруг меня. Это была она. Она собиралась выиграть. И я не могла с этим ничего поделать.
И тогда я это почувствовала… холодное ощущение, которое я ассоциировала с Мэв, скользящее по моей коже, ищущее выход. Что-то тяжелое и холодное придавило меня к полу, выжимая дыхание из легких. Неистово, мою душу оттесняли, цепляясь за мою кожу, вынуждая уйти ее прочь. Но это не было моим концом. Я не потеряю свою жизнь, благодаря сумасшедшему полтергейсту-суке.
— Помогите! Кто-нибудь, помогите! — кричала я, пока не почувствовала сырость в горле. — Кэш! Финн? — я тихо молила, чтобы кто-нибудь нашел меня, я подползла к двери, одной рукой сжимая рану на шее. Липкая жидкость просачивалась между пальцами, это оставляло неприятное чувство в животе. Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что это была кровь. Путь через комнату крутился и двигался перед глазами, а углы затемнялись, поэтому сложно было сказать, есть ли там кто-нибудь.
Окно разлетелось так, будто в него влетел разрушающий строительный шар. Я попыталась отползти, но в голени вспыхнула боль, огненные ощущения металла врезались в кости. Я закрыла глаза, молясь, чтобы кто-нибудь остановил эту боль. Чтобы все это исчезло, я молилась, чтобы боль не стучала так в голове. Не стучала как барабан, все громче и громче, пока не дошла до финального жуткого звука с криками и воплями.
— Эмма. Боже Мой, Эмма, что случилось? — Теплое дыхание Кэша оказалось на моем лице, его руки заменили мои вокруг раны на шее.
Я закричала. Крик утонул в бульканье, когда кусок разбитого зеркала скользнул прочь из моей шеи. Все было размыто между полузакрытыми веками, серая катакомбная нескончаемая нечеткость тянула меня в океан забвения. Я боролась с этим, концентрируясь на пальцах Кэша на моем лице. Мне нужно было говорить. Мне нужен был воздух. Мне нужно…
— Финн, — прошептала я, а затем все потемнело.
Глава 26
Эмма
— Не смей умирать, Эм. — Голос Кэша звучал приглушенно, словно завернутый в хлопок. — Я серьезно. Я последую за тобой в могилу и надеру твою призрачную задницу, если ты покинешь меня.
Глаза закатывались под веки. Я не могла открыть их. Не могла пошевелить губами, чтобы сказать ему, чтобы он не беспокоился.
— Сэр, нам нужно, чтобы вы отошли, — сказал женский голос. Я чувствовала давление на шее. Сильное давление. Укол в запястье. Пластиковая маска на моем рте. Затем теплые, такие знакомы пальцы сплелись с моими. Кэш.