Ох, совсем забыл про искателей! И не удивительно. Тит с Густом не сходили с выбранного курса, продолжая видеть в нас угрозу и держаться особняком. Охоте, рыбалке или вечерним прогулкам по городу они предпочитали дежурство в убежище, в качестве спарринг-партнеров мы их не рассматривали, а к хозяйственным хлопотам старались не привлекать, привыкнув справляться самостоятельно. В общем, как-то само собой получилось, что хоть и жили мы под одной крышей, но вместе собирались лишь за обеденным столом. К чести искателей следует отметить, что те не пытались отравить нас, прирезать во время сна или просто сбежать с добычей, а их опасливое дистанцирование нас полностью устраивало.
К сожалению, все хорошее когда-нибудь заканчивается. Когда на пятую ночь к нам в окошко залез кракен, потревожив установленную Даром сигналку, мы посовещались и решили, что с каникулами пора завязывать. Сборы заняли все утро. Я откопал свои старые заначки. Изучив их содержимое, мы прибавили десяток кило к общему количеству трофеев, а все дешевое и неликвидное оставили лежать в земле. В который раз перелопатили поклажу, в результате чего котята обзавелись небольшими рюкзачками, а к тяжелым мешкам с чешуей были пришиты удобные лямки. В полдень наступил тихий час, а едва краешек солнца коснулся холмов на горизонте, мы плотно перекусили, навьючились и покинули город.
Несколько часов спустя всем стало ясно — пожадничали! Груз, давивший на плечи, оказался слишком велик, а муравьев, способных поднимать вес в полсотни раз превышающий собственный, ни у кого из нас в родословной замечено не было. Мне пришлось хуже всех — на моем горбу уместилось столько поклажи, что со стороны я напоминал улитку. Однако при одном взгляде на тяжело отдувавшуюся Лисенка, покачивающуюся под весом огромного рюкзака Вику или покрасневшие от натуги, покрытые крупными каплями пота лица искателей, у меня пропадало желание жаловаться на жизнь и открывалось второе дыхание.
Что любопытно, бросать часть добычи никто не захотел. Видимо, мой хомяк с жабой успели завести потомство и во время тренировок незаметно распихали отпрысков по разумам родных. Вика на мое предложение выбросить из ее рюкзака парочку тяжелых мечей лишь ускорила шаг, когда я обратился к рыжей с аналогичным предложением, та сделала вид, что ей совсем не тяжело, а Тит с Густом и вовсе пропустили вопрос мимо ушей. Пришлось сбавить темп и каждые два-три часа устраивать привалы, благо особых хлопот с тварями первый пояс не доставил.
В этот раз мы не старались выбирать нехоженые тропы и огибать подозрительные места, а двигались напрямик по старому тракту. Тем не менее, из-за частых остановок и долгого дневного отдыха дорога в Ирхон заняла четверо с лишним суток, которые для нас слились в одно большое мутное, наполненное усталостью пятно. Правда, к утру пятого дня в нем наметился просвет — то ли мы начали привыкать, то ли близость к цели прибавила энтузиазма. Также скучное однообразие пути развеяла непредвиденная встреча, на которой следует остановиться подробнее.
Когда до города остались считанные часы, прямо по курсу нарисовались конкуренты. Мы и доселе несколько раз замечали на горизонте искательские пятерки, но их маршруты пролегали далеко в стороне, а эта команда шла нам навстречу, не думая сворачивать. На всякий случай я приказал всем держаться наготове, однако тревога была ложной. Конкуренты оказались необстрелянными новичками, судя по одежде и блестящим перстням, совсем недавно вступившими в Гильдию. Их необычное поведение заставило меня заподозрить, что Лис с Авоком рассказали мне далеко не все о новой примете Ирхона.
Остановившись новички хором поприветствовали нас, почтительно поклонившись и плохо скрывая свою радость. Затем вперед вышел командир, более подкованный в местных традициях, и чинно поинтересовался у меня погодой на Проклятых землях. Причем с лица парня не сходила дебильная улыбка, как у фаната поп-звезды, вживую узревшего своего кумира, а остальные во все глаза рассматривали наших кошек, которым от такого внимания стало немного не по себе. Оглядев новоиспеченных искателей, старшему из которых едва перевалило за двадцать, я снял с плеч поклажу и сказал: