Я не дал девушке закончить:
— Не интересует. Всего доброго!
Развернувшись, я хотел выйти из кабинета, но воин в сером камзоле преградил мне путь, демонстративно положив ладонь на рукоять сабли. Ну-ну, напугал ежа голой…
— Ты даже не услышал деталей заказа! — удивилась леди.
— Повторяю, меня это не интересует.
— Плачу двести золотых!
Я повернулся к Эльвине и в надежде, что та отвяжется, заявил:
— Леди, за один выход я зарабатываю в пять раз больше.
— Хорошо, дам пятьсот монет, — не сдавалась аристократка.
Тяжело вздохнув, я предпринял последнюю попытку уладить дело без скандала:
— Я принципиально не принимаю частные заказы. Могу лишь посоветовать заглянуть в «Золотой меч». Там собирается много сильных и опытных искателей Ирхона, которые с радостью ухватятся за это предложение.
— Те пустобрехи мне не подходят, — покачала головой Эльвина. — Мне нужен ты!
— Сожалею, ничем не могу помочь, — твердо заявил я и обратился к вояке: — Дай пройти!
Тот крепче сжал рукоять сабли, но с места не сдвинулся. И что мне делать с этим шлагбаумом? Взять подмышки и переставить? А не будет ли это квалифицировано как нападение на аристократа?
— Ладно, Везунчик, если не понимаешь по-хорошему… Я слышала, у тебя есть друзья гномы, которые проживают в Ирхоне. Ты же не хочешь, чтобы они потеряли кузницу и были выброшены на улицу без медяка в кармане? А я легко могу это устроить!
Ну, раз пошла такая пьянка…
— А вот я слышал, что на теле человека имеется сорок три точки, сильный удар в которые неизменно вызывает летальный исход, — ласково протянул я. — Ты же не хочешь, чтобы я нашел их у тебя и проверил свои знания на практике? А я легко могу это устроить!
Тут у вояки сдали нервы. Он дернулся и потянул из ножен клинок. Я отреагировал на автомате — с разворота стукнул его ребром ладони в основание черепа. Удар был выполнен идеально, и мужик, закатив глаза, рухнул на дубовый паркет. Звук падения был глухим, поэтому я не переживал, что он поднимет тревогу, а леди держала себя в руках и пока не собиралась визжать или звать на помощь. То ли сообразила, что ее телохранитель остался жив, то ли до сих пор была свято уверена, что причинить ей вред я не посмею.
Понимая, что назад пути нет, я подошел к столу и многозначительно оскалился. Что удивительно, я не слышал страха Эльвины. В ее эмоциях присутствовало удивление, разочарование и толика откуда-то взявшегося восхищения, но не было даже намека на опаску. Это меня смутило, но ситуацию нужно было как-то разруливать, и я не нашел ничего лучше, чем угрожающе нависнуть над аристократкой и мягко поинтересоваться:
— Ну что, дорогая, продолжим обмениваться любезностями?
Та в ответ окинула меня оценивающим взглядом и резюмировала:
— А ты храбрый. Но глупый. По имперским законам за убийство представителя аристократии…
— …полагается много неприятных вещей, знаю, — не дал я Эльвине перехватить инициативу. — Только тебя это уже волновать не будет, не правда ли? Или ты надеешься с того света понаблюдать за моей казнью? Так спешу тебя огорчить, она может и не состояться, ведь для суда меня еще надо найти и задержать, что будет сделать ой как непросто. А какие слухи потом пойдут по Пограничью, боюсь даже представить! Опьяненная властью дочь герцога Косарского решила заполучить себе в любовники народного героя, а когда тот отказался, предпочитая хранить верность законной супруге, попыталась надеть на строптивца рабский ошейник. Немыслимо!
— Но я не…
— Тебе ли не знать, что толпа глупа и доверчива. И чем лживее и грязнее сплетня, тем сильнее в нее верят, а фантазия у меня буйная. Представь, каким это окажется ударом для репутации твоей семьи! Ведь вашей братии только дай повод — вцепитесь в глотку и будете рвать, пока силы есть. Подумай, оно тебе надо? Не только глупо погибнуть, но и опозорить свой род напоследок?
Теперь страх появился — похоже, я отыскал уязвимую точку леди. Что ж, продолжаем разговор!
— Сейчас всего этого можно избежать, — вкрадчиво взывал я к разуму наглой аристократки. — Мы мирно разбежимся в разные стороны и позабудем о существовании друг друга. Ты не станешь устраивать пакости мне и моим друзьям, а я не буду распускать слухи, порочащие твое имя. Договорились?
Я слышал, как ворочаются шестеренки в голове у Эльвины, но не мог направить их вращение в нужную мне сторону. Давить эмпатией было бесполезно — как только я уйду, мысли леди вернутся в прежнее русло. Нет, она должна сама признать бесполезность нашего дальнейшего общения и отпустить меня с богом. Когда вояка на полу зашевелился, издав тихий стон, аристократка определилась: