Заметив стремительное движение, гость повернулся ко мне и поднял меч. Все его действия казались мне настолько медленными, что охотничий азарт пропал без следа. Это не бой, а избиение младенцев какое-то! В уши ворвался дикий, резко оборвавшийся крик — машина смерти по имени Мурка начала действовать, а в отряде противника уже минус два. Не сбавляя скорости, я швырнул заготовленный нож. Бросок вышел неудачным, что не удивительно — подгонке этого навыка я уделил преступно мало времени (ага, ровным счетом нисколько!). Перевернувшись в полете, клинок угодил рукоятью человеку в лоб. Но так как силы я не пожалел, от удара крепыш запрокинул голову и, выронив меч, стал заваливаться на спину. Похоже, нокаут.
Добивать мужичка я не стал, решил — сгодится на роль языка. Надо же узнать, сами они к нам заявились или по чьему-то приказу. Оттолкнувшись от удачно подвернувшегося под ноги массивного корня, я кинулся к следующему в цепи. До паренька субтильного вида с оттопыренными ушами и бледным пушком под носом уже дошло, что с незваными гостями мы не собираемся церемониться. Выпучив глаза от ужаса и напрочь позабыв о сабельке в руке, он пытался что-то достать из левого кармана куртки.
Услышав хлопок тетивы, я мысленно отметил, что отряд противника лишился еще одного бойца, ведь у Дара осечек не случается… в отличие от некоторых. Второй раз на те же грабли я наступать не стал, решив максимально сократить дистанцию броска. К чему выпендриваться-то? Но осуществить задуманное мне было не суждено. Когда до парня осталось метров десять, а метательный нож уже был готов сорваться в недолгий полет, в моей голове возникло маленькое солнышко. Яркое, обжигающее, оно моментально выбило меня из ускорения, а спустя миг взорвалось с оглушительным треском.
Мне казалось, что после всего пережитого на Проклятых землях, после «процедур» Ушастика и изучения памяти родных я знаю о боли все, однако странное солнышко наглядно продемонстрировало глубину моих заблуждений, отправив меня прямиком в местную преисподнюю. Во всяком случае, впечатление было именно такое. Я будто со всего размаху шлепнулся в огромный чан с раскаленной лавой, и вместо того чтобы мгновенно превратиться в обугленную головешку, принялся медленно в нем вариться, барахтаясь в тщетных попытках выбраться наружу. Это было невыносимо. Каждая клеточка моего сжигаемого заживо тела вопила от боли, барабанные перепонки разрывал ужасающий грохот, глаза заволокло кровавой мутью. А самое ужасное, что у захлестываемого волнами невыносимой муки сознания даже не получалось отключиться, отправив меня в спасительное забытье, и я продолжал агонизировать в этом бескрайнем океане страданий, постепенно утрачивая разум…
Вечность спустя пришло облегчение. Словно кто-то могучий открыл заслонку, и в раскаленную лаву хлынула полноводная река, остужая ее и даря мне освобождение от пыток. Боль уходила с клубами пара, оставляя после себя оглушительную пустоту в сознании. Багровая пелена перед глазами развеялась, и в какой-то момент я обнаружил, что валяюсь на земле, уткнувшись лицом в траву. Зрение было первой ласточкой. Мало-помалу ко мне начали возвращаться и остальные чувства. Разум находился в оффлайне, но это не мешало мне на автомате фиксировать отдельные моменты окружающей действительности.
Тело одеревенело и плохо подчиняется, при каждом вдохе в носу противно хлюпает, рот наполнен тягучей солоноватой слюной. Подчиняясь инстинктам, я с трудом приподнялся на локте и огляделся. Глаза сфокусировались на давешнем лопоухом парне, находившемся в десятке метров от меня. Коротко замахнувшись, тот швырнул в меня какой-то глиняный шарик. Сработала одна из ассоциативных цепочек: опасность — враг — убить. Пользуясь отсутствием разума, рефлексы получили полный контроль над моим телом. Не осознавая, что делаю, я оттолкнулся опорной рукой и сделал перекат, умудрившись при этом метнуть в противника нож, который каким-то чудом не выронил при падении. На то место, где я лежал, приземлился шар, от удара взорвавшийся с ослепительной вспышкой. Инстинкты заставили меня прикрыть глаза еще до взрыва, поэтому зрение я сохранил, однако почувствовал, как по лицу и правому боку хлестнуло осколками.