— Где ты сейчас живёшь? — спросил я.
— На старой квартире. Мы думали продать её из-за переезда. Потом как-то всё закрутилось, отец нашёл хорошую работу. Денег хватало. А когда я решил жить отдельно и переехать сюда на учёбу и практику —вопрос с продажей отпал. Родители не сопротивлялись, город у нас тихий, спокойный. В начале сентября приедет Вера, будем вместе учиться и жить будем вместе. Я вас обязательно познакомлю, она просто очаровательная! — Вадим расплылся в улыбке.
Поднявшись, я понял, что меня слегка водит из стороны в сторону. Вадим тоже был немного пьян.
— Ну, раз по такому здоровому кабану заметно, я, наверное, вообще в полный ноль! — в голове весело шумело, проблемы казались какими-то далекими, нереальными.
— Завтра воскресенье, но мне надо будет ехать к родителям, вещи упаковать для переезда. В конце августа я уже полностью сюда переберусь, и мы обязательно повторим сегодняшнюю процедуру, — с радостью сказал Вадим.
— И не раз повторим! — добавил я.
Точно не помню, как добрался до своей кровати, но дома никого не было. «Интересно, где родители?» — мелькнула последняя пьяная мысль, и я провалился в сон.
11
Проснулся я очень поздно — взглянув на часы, понял, что проспал больше двенадцати часов. На кухне я нашёл записку от мамы. Они опять уехали на дачу: кто-то позвонил и пригласил их в гости. Вернутся они только в следующую пятницу. Продукты были в холодильнике, а разговоров о практике (а заодно и о вреде алкоголя) удалось избежать, чему я был только рад.
Воскресенье текло вяло и грустно — из-за похмелья не хотелось никуда идти. Без особого интереса взглянув на портфель Виктора, стоявший в углу, я пошел в другую комнату с кружкой кофе и включил телевизор. Так день и коротал — кофе, телек и диван. Думать совсем не хотелось, и я ничуть не жалел, что трачу время зря. Наверное, у каждого бывают такие дни.
С Ирой и Алфавитом мы встретились в понедельник в архиве. Я рассказал им все, что произошло: и как я добыл портфель, и про сумасшедшего дедушку, и про дневник.
Алфавит рассматривал дневник Виктора. Он даже достал спички и подержать один из листков над пламенем.
— А что, Ленин молоком писал тайные послания, когда был в ссылке, а потом… — он замолчал, когда увидел, что мы с Ирой улыбаемся, глядя на него, и, сунув спички в карман, вернул мне дневник.
— Очень смешно! Я хоть что-то делаю, чтобы найти улики. Всё это очень странно. Я уже начинаю верить в эту мистику.
— Хоть что-то! Я вообще-то добыл этот дневник, — заметил я. — И тебе звонил, но никто не ответил.
— Что делать с этим сумасшедшим стариком? Как обыскивать квартиру? Без согласия хозяина это уже криминалом попахивает, тебе не кажется? — спросил Алфавит, игнорируя мой упрёк.
— План с обыском мне самому не очень-то нравится, — признался я. — Думаю, сейчас наша главная задача — попробовать найти информацию о людях, которые каким-то образом были связаны с этой статьёй.
— Давай я этим займусь, — предложил Алфавит. — Такой информацией вряд ли кто-нибудь так просто поделится. Во-первых, это личное, а во-вторых, кому охота поднимать старые записи и искать работников? Обычно у людей своей работы хватает. Но! — тут Алфавит обвел нас торжествующим взглядом. — У меня знакомая работает в отделе кадров. А вернее, хорошая подруга моей мамы. Если вы без меня тут справитесь, я пойду и попрошу у неё эти данные.
— Да конечно справимся, правда, Ира?
— Без проблем, — ответила она.
— Доверьтесь профессионалу! — гордо отрезал Алфавит. — Так, давай, что там у тебя есть про работников, и я пойду.
Я протянул свой блокнот с именами.
Алфавит переписал все даты, имена авторов и редакторов, которые я нашёл под названиями статей и очерков в газетах. Он показал, как ведёт архивный учёт — чтобы в его отсутствие всё было чётко и без проблем. И ушел с деловым видом уполномоченного переговорщика, аккуратно закрыв за собой дверь.
— Ты думаешь, у него получится? — спросила Ира.
— Даже если мы найдём адреса, не факт, что эти люди всё ещё живы. Слишком много времени прошло. Слишком много.