Квартира была довольно большой и очень уютной. На стенах висели картины, а еще — фотографии Оксаны Дмитриевны и ее семьи. По сравнению с молодыми годами женщина почти не изменилась.
Из комнаты нам навстречу вышла еще одна блондинка, которую Оксана Дмитриевна представила нам как свою дочку. Судя по всему, ей должно было быть около сорока — мысленно я даже присвистнул — но выглядела она ненамного старше нас.
Мы вошли в просторную кухню и расселись за большим круглым столом. Оксана Дмитриевна поставила чайник, дочка и внучка тактично ушли в соседнюю комнату и включили телевизор. Честно говоря, я был бы совсем не против, если бы они остались. Особенно внучка, которая, по правде говоря, мне очень понравилась.
— Оксана Дмитриевна, ещё раз извините за беспокойство… — начал я.
— Все в порядке, молодой человек. Как я уже сказала, всегда приятно пообщаться с коллегами. И вообще, я всегда открыта для новых знакомств.
— Наверное, у вас профессиональная привычка общаться с людьми? — спросила Ира. Кажется, женщина ей очень понравилась.
— Можно сказать, и так, — улыбнулась наша собеседница.
— Оксана Дмитриевна, мы к вам не совсем по обычному вопросу. Можно сказать, по совсем необычному.
Женщина посмотрела на меня с интересом.
— Вы больше сорока лет проработали в «Звезде Победы»… — включился в разговор Алфавит.
— Да, они за всё это время так и не сменили название. Перестройка-перестройкой, а перерегистрация — хлопотная процедура, — усмехнулась Оксана Дмитриевна, разливая нам чай.
— Статья 1947 года… — не успокаивался Алфавит. Я перебил его.
— Оксана Дмитриевна, извините. Я начну по порядку. Мы сейчас работаем в архиве и буквально недавно нашли очень странную статью. Датированную… — я посмотрел на Алфавита.
— 1947 годом, — повторил тот.
— Не припоминаете, в вашей газете тогда не выходило ничего… необычного? — спросил я, переводя взгляд на Оксану Дмитриевну.
— Если честно, нет… — женщина нахмурила лоб, и я удивился, как мало у нее морщин. — Конечно, это было очень давно… Столько было публикаций! Если это было действительно что-то неординарное, я бы запомнила, и неважно, моя статья это была или нет.
Оксана Дмитриевна достала коробку с печеньем, вазочку с вареньем и поставила все это перед нами.
— Действительно, статья, которая привлекла наше внимание, очень необычная. Она кажется странной даже сейчас, а уж для того времени… Оксана Дмитриевна внимательно смотрела на меня проницательными голубыми глазами. Такими же, как у внучки.
— Если не ошибаюсь, вы только начинали работать в «Звезде Победы» и, возможно, не были в курсе всего… К сожалению, самой публикации у нас нет, она пропала. Вкратце перескажу, — я в общих чертах изложил сюжет странного рассказа.
— Действительно, очень необычно. И весьма увлекательно, — задумчиво произнесла Оксана Дмитриевна после некоторого молчания. — Честно говоря, первый раз слышу. Такое я бы, без сомнения, запомнила. Тогда ничего подобного никто не публиковал. Вы уверены, что это действительно сорок седьмой, а не какая-нибудь… подделка, стилизация под старую газету?
Я задумался.
— Экспертизу мы, конечно, не проводили, но вырезка совсем не походила на подделку. Старая, потертая… Кажется, мы зря вас обеспокоили, — я начал подниматься со стула.
Неужели опять ничего. Не может быть!
— Григорий Николаевич Устинов работал у вас в это время и уволился в сорок седьмом, это так? — вдруг спросил Алфавит.
— Да, я помню его, очень хорошо помню, — в голосе Оксаны Дмитриевны мелькнули теплые нотки. Я одобрительно глянул на Алфавита. Всё-таки не зря он что-то писал у себя в блокноте. Голова!
— Гриша был очень амбициозным и талантливым молодым человеком, — сказала Оксана Дмитриевна. — Вместе мы проработали совсем недолго. Буквально сразу он начал ухаживать за мной, ненавязчиво и скромно. Да, он очень скромно вел себя в отношениях, но в работе был просто талант! — последнее слово Оксана Дмитриевна произнесла с особенной интонацией, словно бы не допуская, что на свете могут люди талантливей Гриши Устинова.
— Он был довольно хорош собой. Высокий, статный офицер. Постоянно ходил в военной форме — вы знаете, многие после войны так одевались. Очень много мужчин погибло на фронте, так что можете представить, какой популярностью Гришенька пользовался у женщин, — Оксана Дмитриевна слегка улыбнулась. — Он брался за самые разные темы, не боялся мыслить и писать нестандартно. И, конечно, многие его статьи не проходили «по идеологическим соображениям» и уходили редактору «в стол», так никогда и не увидев свет. Хотя писал Гриша гениально! — она опять сделала акцент на последнем слове. — Из-за его нестандартности, неформатности часто случались конфликты с начальством. Но увольнять его не увольняли — потому что был прекрасный журналист. Да и вообще, Гришу все очень любили, на него невозможно было долго злиться.