езко развернулась - и один за другим клинки полетели в деревянную дверь. Раздалось два глухих удара, но звуки быстро исчезли в тишине. Следом в ушах отдался громкий отрывистый стук ее каблуков. Выдергивая клинки, чтобы метнуть их снова, Луна шипела сквозь сжатые зубы. Как они посмели? Как они посмели так поступить с ней?! - Я никогда не ошибаюсь, не то что ты! - крикнула Луна, в очередной раз выдергивая кинжалы из истыканной двери. Быть может, с помощью лозы Розмари ее услышит и поймет, что поступила плохо? Ведь это несправедливо! Очередной удар. Затем - звон: один кинжал ударился о другой и упал на пол. Луна ахнула, шагнула к двери, села на колени и подняла свой клинок на руки, как беспомощного детеныша. Вгляделась. Свежий скол блеснул под рукой, как серебро. От этого Луна издала еще один вздох, громче прежнего, стиснула веки и закусила губу, чтобы не позволить себе пустить слезу. Совладав с собою, Луна опустила руку с клинком. Без сил - как странно! - она привалилась плечом к двери и впервые оглядела обстановку кельи, не ожидая от нее ничего утешительного. Так и оказалось. Кровать, тумбочка, барельеф с изображением Богини - все в сером цвете. Ничего лишнего. Даже маленького окошка. Впрочем, выходцы с обоих континентов, за исключением Срединных земель, прекрасно видят в темноте. Луна так и сидела на полу, поджав под себя ноги и упрямо не желая признавать, что ей холодно, пока дверь наконец-то не открылась. Луна подскочила, но осеклась, едва увидела перед собою сразу трех стражей; одна из них сказала, что пора идти на тренировку. И с кем тут спорить? С этими, что ли? Стиснув зубы, Луна подчинилась: выложила оружие, спрятала виолит поглубже в декольте - и пошла за стражами. Ни единого окошка не было, как оказалось, и на всем этаже - последнем безопасном уровне над главной тюрьмой Амаранта. Прежде Луне и в голову не приходило, что здесь кто-то живет... нет, похоже, таких отчаянных все-таки не нашлось. Кельи с приглашающе распахнутыми дверями, мимо которых они шли, были сплошь пусты. Но впереди Луна отчетливо слышала разные голоса, много голосов. И их звучание неожиданно сильно согрело Луну. Ей стало уютно. Ведь там свои. Большой зал для тренировок тоже оказался абсолютно темным, но хорошо знакомым. Одна из старших Сестер, находившаяся там в окружении еще дюжины девушек, кивнула Луне, но не как знакомой, а лишь в знак приветствия. На обращение по имени она демонстративно промолчала. Все остальные девушки, притихшие при виде Луны, были явно помладше. Никак это их первые занятия в темноте? Луна усмехнулась. Хоть какое-то развлечение. Будет, о чем вспомнить, когда она вновь останется одна в той келье. Одна. Осознание обрушилось внезапно, как удар по голове. Кожу продрало морозом. Что значит - останется одна? Как это, не с кем поговорить, поспорить, посплетничать? Как это, нельзя выйти, когда и куда вздумается? Как же она привыкла к свободе! Как же тяжело теперь вспомнить, что значит быть простой Сестрой Амаранта, связанной с этой долиной, как цепью... и лишенной возможности исполнять собственную волю. Задумавшись, Луна не сразу сообразила, что тренировка началась, едва закрылась дверь зала. Ее лицо вдруг обожгло, а перед глазами точно вспыхнула молния. Запоздало нахлынула боль. Щека загорелась. Девушка, влепившая ей хлесткую оплеуху, просияла и, сгруппировавшись, снова бросилась в атаку. Но Луна уже взяла себя в руки. Она легко увернулась, перехватила Сестру поперек живота и, заломив ей руки, бросила на пол, густо, но неравномерно покрытый лозой. Стебли смягчили удар, но девушка все равно вскрикнула и выгнулась от боли. Ее место заняли другие двое, опасливо переглянувшиеся друг с другом. Конечно. На тренировках в этом зале каждая ведь сама за себя. Победит лишь одна - та, которая останется стоять на ногах и рискнет сразиться со старшей Сестрой. Луне давно не приходилось бороться с несколькими противниками сразу. Такие юные и неопытные девочки... сколько времени у нее уходит на каждую? Пять выдохов? Семь? И все-таки, они нападают так, точно считают ее равной себе. Походя стирая кровь с губ, Луна мысленно поразилась сообразительности Розмари. Вот что она решила дать Луне. Осознание и воспоминание. Научить ценить то, что есть, отняв преимущество, ставшее неотъемлемой частью привычной жизни. Заставить вспомнить, с чего начинали все Сестры. Вот только старая подруга забыла упомянуть об одной вещи. Как Луна узнает, что урок окончен? Выйти победительницей в схватке, даже уложив всех младших, Луне все равно не удалось. Последняя соперница накинулась со спины, сбила Луну с ног и наступила ей на горло. Вырваться не вышло. Сдаваясь, Луна подняла раскрытые ладони и, как только ее отпустили, перекатилась, вскочила и схватилась за шею. Горло саднило. Одежда наверняка перепачкалась в грязи. - Мы с тобой еще встретимся. Такое не прощают, - пообещала Луна. Но Сестра даже не посмотрела в ее сторону. - Эй, ты слышишь? Я к тебе обращаюсь! Молчание. Луна яростно засопела, но сдержала себя и не бросилась на нахалку: сразу после окончания тренировки старшая Сестра двинулась по кругу, зажигая по очереди все свечи в зале. Всколыхнувшись, пламя дрожащими кругами осветило стены, расписанные перламутровой тушью. Но даже этот свет не окрасил пространство зала в иные цвета, кроме серого. Тьма не отступила насовсем. А когда Сестра закончила, то все присутствующие опустились на колени, и в тяжелом воздухе повисла дрожь множества шепотов. Началась молитва единой Богине. И ни перед молитвой, ни после никто так и не заговорил с Луной, как она ни пыталась этого добиться. Когда Луне стало ясно, почему ей никто не отвечает, то Розмари из мудрой и понимающей в ее глазах превратилась в коварную и жестокую. Запретить им всем даже говорить с Луной, и без того отрезанной от мира? Как так можно? Когда молитва кончилась, стражи Луну вернули в келью, а чуть погодя принесли ей поесть. Но еда ощущалась безвкусной, хотя и сытной. Душный воздух кельи действительно туманил рассудок. А еще более пресным оказалось безмолвное, бесцельное одиночество. Без дневного света счет времени сбился. Сон-тренировка-дремота-тренировка-молитва-сон; не придумав ничего лучше, каждый свой выход из кельи Луна стала отмечать засечкой на стене, но и это не слишком помогало считать даты. Тренировки проводили явно чаще раза в день. Однообразие душило ее; без света и без людского общества она тосковала все сильнее. Однажды Луна даже поймала себя на мысли, что не отказалась бы даже с Мелиндой поболтать... и с презрением отринула эту идею и снова принялась метать кинжалы в дверь. Да что это с ней? Неужели Луну Эмеррис так легко сломать? Выходит, что да, если знаешь как. Розмари... Сиплый злой вздох сорвался с губ Луны, когда она выдергивала из дерева особенно глубоко засевший клинок. Надо наточить их... но, выдернув кинжал, Луна уже не нашла в себе сил даже подняться с колен. По телу прокатился томный холод; он перетек в огромную усталость. Луна закрыла глаза и провалилась в бесцветный сон. А когда в очередной раз открылась дверь кельи, она не успела среагировать и упала на пол спиной вперед, прямо под ноги стражам. Наверное, это выглядело жалко. Силы воли в ней было все меньше. Ее, эту волю, ничто не подпитывало в холодной душной тьме. И вот, в один из одинаковых перерывов между тренировками Луна, сидя на кровати и глядя в одну точку, уже не могла избавиться от навязчивых мыслей о будущем. Что ее ждет, если она не уйдет отсюда сама? А что, если уйдет? Она ведь может. Хоть сейчас. Виолит при ней, оружие тоже. Из-за лозы сложно сосредоточиться на одной-единственной мысли, но телепортация должна получиться. А дальше - свобода. Луна точно проснулась от этой мысли - и одернула себя. Нет. Амарант никогда не простит ей предательство. Никакой слабости, только не здесь. Она должна помнить, что Амарант - это ее единственный дом, а Сестры - ее единственная семья. И желающих занять ее место свободной посланницы полно. Но... но если она со всем справится сама, если добьется благоволения к Амаранту от будущей королевы, отбросив лишние чувства прочь, как сейчас, то в итоге получит и славу, и внимание, и любовь! Все то, что Луна так любит. Все то, для чего медитативный дух нижней кельи освободил в ней место. Так что ей это приключение даже на руку. Прекрасно. И наконец-то все встало на свои места, словно так и было задумано. В очередной раз услышав скрежет ключа в замке, Луна оставила на стене десятую засечку и спокойно отправилась на очередную тренировку. От внезапного открытия у нее дрожали даже кончики пальцев. И вся она словно горела. Это поняла даже старшая Сестра, на сей раз повергнутая Луной наземь три раза подряд. Чистая победа. Такая резкая перемена после череды неудач просто не могла не обратить на себя внимание. И после тренировки Луну пригласили к Розмари. Поднимаясь по лестнице, Луна улыбалась и закрывала лицо рукой: даже рассеянный пасмурный свет дня жег расслабленные тьмой глаза. Но все вокруг было таким насыщенным и полноцветно ярким, что она не могла не подглядывать на возвращенный ей мир сквозь неплотно сомкнутые пальцы. А в ногах и в груди ощущалась небывалая легкость. И, идя по коридору к главному залу, Луна действительно чувствовала себя намного спокойнее, чем несколько дней назад. Когда Луна вошла в зал амаранты, то сразу увидела Розмари, которая ждала ее, сидя в кресле-тро