ага, так сказать. - Так, а что же ты, Инга? Что ты делаешь в обществе церкви? Ты можешь мне сказать? - Могу, - коротко выдохнула Инга и замолчала, собираясь с силами. Мелинда сосредоточилась. - Скоро начнется война, - вновь зазвучал стальной голос воительницы. Говоря, она смотрела куда-то вдаль, сквозь стену. - Она уже близко. Мы все ее ждем, правда? А я, я хочу стать ее частью. Я очень жду эту войну. В закутке под аркой повисла тишина. Мелинда замерла с приоткрытым ртом. Меньше всего она ожидала такого ответа. - Что? - она с трудом шевельнула губами, не веря, что войну можно желать и ждать. - Ты шутишь? - «Огонь любви и милосердия погас, и в сердцах наших стало темно от скорби», - процитировала Инга по памяти отрывок из тринадцатой проповеди и взглянула на лицо Мелинды, а затем сразу в потолок. - В моем он не погас. Он перешел ко мне. Осталось ждать недолго. - Так ты пришла в церковь ради Похода? - Я пришла в церковь ради всего того, что здесь могут дать, - небрежно ответила Инга. - Они приняли меня и научили всему, что мне нужно. Взамен я жду только Поход и не иду на другие войны. Он обязательно наступит. Церковница зажмурилась и провела руками по лицу, пытаясь привести свои мысли в порядок. Зато теперь ей стало ясно, чего так ждет Инга. Значит, она не ошиблась в своем первом впечатлении. - Ну да... ты ведь из воинов Солнца. Вы для этого и созданы, - промолвила Мелинда, овладев собой достаточно, чтобы снова говорить. - Для войны. Глупо ждать от вас иного. Инга помрачнела. - Мне уже говорили так, как ты. Но я такая, какая есть. Помнишь, как ты сказала? И взгляни на меня иначе, Мелинда. И не бойся меня. Я ведь буду защищать тебя и не отдам Походу. Я буду защищать всех. Я... не плохой человек. Мелинда не удержалась от мимолетной улыбки: ее вызвало лицо Инги, ставшее под конец фразы по-детски растерянным. - Думаю, ты права. - Я права, - подтвердила Инга, выпуская из объятий свой перистый шлем. Тот качнулся на ее острых коленях, но не упал, а приткнулся к ее животу. По отполированной меди скользнул длинный блик. - Я права. Другие тоже об этом знают. Они просто еще не готовы. - А когда они будут готовы? - полюбопытствовала Мелинда. - Может быть, никогда не будут. - А почему ты им не поможешь? Инга прыснула и, запрокинув голову, залилась смехом. Он оборвался так же резко, как и начался. - Почему? Им все равно. Никто не слушает меня. Я ненормальная. Так говорят мои... друзья. Усмехнулась и Мелинда, представив из ее уст малопонятные проповеди о войне. Перед ее внутренним взором предстала Инга в сияющем доспехе и шлеме, с мечом в одной руке и штандартом в другой, стоящая на дымящейся горе обломков... Видение вышло таким реальным, что ее пробрала дрожь, заставив охнуть. - Ладно. Наверное, нам все-таки лучше сменить тему... - промолвила Мелинда, коснувшись виска ладонью. - А то всякое на ум лезет. Не люблю думать о войне. - А я люблю думать о войне, - ответила Инга. - А еще что-нибудь любишь? - А необходимо еще что-нибудь любить? Мелинда удивленно хмыкнула. - Обычно людям нравится сразу много вещей. Вкусная еда, удобная постель, приятная музыка и многое другое... находишь тут что-нибудь свое? Молчание затянулось; лицо Инги опять стало растерянным. - Мне это приятно, но я это... не люблю. Не люблю так, как войну, - заключила она. - Это плохо? - Я не знаю, - призналась Мелинда, но в глубине души все-таки склонялась к тому, что да, это плохо. По меньшей мере, подозрительно и странно. Только она не знала, как об этом сказать, чтобы не задеть Ингу снова. Раздался звук открывающейся двери. Кто-то вышел из зала советов и спросил у дежурного: - А где Мелинда? Мелинда узнала голос своего наставника, услышала приближающиеся шаги, и по ее похолодевшей коже пробежала дрожь. Время пришло. Теперь ей предстояло пройти через то, для чего сегодня ее взяли с собой. - Прости, что отвлекаю. Твой выход, - сказал Ларус, представ перед ней, и протянул раскрытую ладонь в направлении зала советов. Мелинда кивнула и встала со скамьи, оправляя юбку. - Извини... Мне пора. - Да. И спасибо, Мелинда. За разговор. Мне надо подумать, - сказала Инга и тоже встала. До зала советов они шли вместе, а затем разделились: Инга направилась дальше, к казарме, а Ларус с Мелиндой вошел в зал. Дверь за ними закрылась, отрезав внешние звуки. По знаку Арлена Мелинда обошла его кресло и встала в центре, а Ларус прошел за трибуну и начал рассказывать. Это было смертельно скучно: доклад Ларуса она не раз слышала на их совместных репетициях и некоторые моменты даже знала наизусть. Поэтому довольно быстро знакомый голос перестал восприниматься ее разумом. Мелинда смотрела сквозь Ларуса и сквозь этих людей в синем, не задерживая взгляд; даже Сёрен пока не так сильно ее волновал. Все ее мысли заняла Инга. Безумно странная женщина. Черный неизведанный омут, вход в гроты зазеркалья под телесной оболочкой. Ей пришел на ум их с Эмилианом вчерашний визит к душевнобольным проводникам и то, как тяжело, но, к счастью, не бесполезно было с ними разговаривать. Монотонная ускользающая интонация, повторения одних и тех же слов... не раз и не два Эмилиан и Мелинда слышали от них ни капли не измененные свои же фразы. И эта их речь... Разорванная. Рубленая. Такая, как у Инги. Но у нее - более отчетливая и понятная. И она довольно умна и рассудительна. Едва ли ее разум сильно поврежден жаждой битвы... - Эй! - вдруг недовольно окликнул Мелинду один из сидящих. - Эй! Я задал вопрос или что? Мелинда вздрогнула и часто-часто заморгала. - Что? Простите... Она запнулась: окликнувшим ее оказался понтифик Сёрен. Он кривил рот, с неприязнью глядя на церковницу-проводника. Взглянув в его презрительное лицо, Мелинда подумала: а действительно ли его величество Бринэинн Веркинджеторик сам решил, что ненавидит проводников? Если эти двое точно связаны, то не могла ли ненависть одного передаться другому? - Я хочу услышать ответ на свой вопрос, девочка. Не смей нас задерживать! - Прошу, спокойствие, братья мои! Не нужно пугать мою подопечную, - попросил Ларус и обратился к ней сам: - Мелинда, впредь слушай внимательно, что тебе говорят. Отвечай, пожалуйста, на вопрос: как ты переносишь ношение блокирующих браслетов? Как можно подробнее опиши все свои ощущения, особенно когда используешь магию - разумеется, в целях эксперимента. Мелинда с облегчением выдохнула: ответ на такой вопрос они тоже готовили. Она на миг закрыла глаза, открыла, а затем заговорила: - Как вам известно, мои браслеты сделаны из меди, единственного металла, полностью защищающего от испарений виолита. Она не влияет на уже созданные чары, но когда по моим жилам течет энергия виолита, медь реагирует с ней, частично поглощает ее и нагревается. Это ослабляет мои заклинания и причиняет мне боль. Если бы я вступила в браслетах в бой на магии, то не смогла бы сопротивляться дольше минуты или двух. - Насколько это больно? Как это отражается на твоем состоянии и на магии? Мелинда потерла запястье над кромкой металла. - Это зависит от силы чар. Чем сильнее, тем больнее. Часто это чересчур болезненно и может даже насовсем отбить охоту колдовать. Но заклинания все равно выходят, пусть и слабее, чем хотелось бы. - Ясно. Тогда покажи это. Сделай что-нибудь сейчас. Мелинда усмехнулась и приподняла брови, качая головой. - Показать? Простите, я не могу. У меня нет при себе виолита, он хранится отдельно от меня. Вам ведь известно, что их ношение запрещено. Это всем известно. Сёрен покосился на рядом сидящих, которых явно не вдохновило его приглашение проводнику поколдовать. Ему определенно стало неловко. - Да, конечно, запрещено. Я об этом не подумал... Тогда у меня все. - Хорошо, спасибо, Сёрен. А есть ли вопросы к Ларусу и Мелинде у кого-либо еще? Великий понтифик Арлен внимательно осмотрел присутствующих. Все молчали. - У нас больше нет вопросов. Благодарю за интересный доклад, Ларус, можете присаживаться. Ваша подопечная может быть свободна, - изрек великий понтифик и важно кивнул. - Хорошо. Спасибо, сестра Мелинда. Ты можешь идти. Подожди меня снаружи, - сказал Ларус. По его глазам Мелинда поняла: он ей не поверил. Более того, он давно знает, что она всегда носит виолит при себе, знает, что она часто уходит... но почему он ее не выдал? И почему никогда не говорит с ней об этом? Неужели Ларус и правда к ней привязался за эти долгие годы, с тех пор, как она была простым приютским ребенком? Кивнув ему, Мелинда поклоном попрощалась с собранием и вышла. Ей стало неприятно на душе. Ноги сами привели ее туда, где Мелинде больше всего хотелось оказаться после всех волнений. Толкнув тяжелую дверь в конце широкой светлой галереи, она вышла на задний двор храма. Точнее, так он назывался лишь условно: его размеры были намного больше размеров храма Рассвета. Кованая высокая ограда тянулась глубоко внутрь темного хвойного леса, который подступал к озеру Солнца с противоположного берега. Зеркальная поверхность озера сверкала и переливалась в лучах солнечного света, непрерывно подергиваясь мелкой рябью. Легкий ветерок нес запахи хвои, смолы и... и чего-то успокаивающего, идущего от воды. Священное озеро Солнца никогда не казалось тревожным. Оно отнимало все печали и дарило радость и покой. Мелинда подошла к песчаному берегу - и увидела в дрожащей водной глади отражение храмовых шпилей, бездонное синее небо в пуху облаков и свое сосредоточенное лицо. Она прижимала руки к груди, ее пальцы теребили пустую лунницу - нательный м