вал. Все ее мысли заняла Инга. Безумно странная женщина. Черный неизведанный омут, вход в гроты зазеркалья под телесной оболочкой. Ей пришел на ум их с Эмилианом вчерашний визит к душевнобольным проводникам и то, как тяжело, но, к счастью, не бесполезно было с ними разговаривать. Монотонная ускользающая интонация, повторения одних и тех же слов... не раз и не два Эмилиан и Мелинда слышали от них ни капли не измененные свои же фразы. И эта их речь... Разорванная. Рубленая. Такая, как у Инги. Но у нее - более отчетливая и понятная. И она довольно умна и рассудительна. Едва ли ее разум сильно поврежден жаждой битвы... - Эй! - вдруг недовольно окликнул Мелинду один из сидящих. - Эй! Я задал вопрос или что? Мелинда вздрогнула и часто-часто заморгала. - Что? Простите... Она запнулась: окликнувшим ее оказался понтифик Сёрен. Он кривил рот, с неприязнью глядя на церковницу-проводника. Взглянув в его презрительное лицо, Мелинда подумала: а действительно ли его величество Бринэинн Веркинджеторик сам решил, что ненавидит проводников? Если эти двое точно связаны, то не могла ли ненависть одного передаться другому? - Я хочу услышать ответ на свой вопрос, девочка. Не смей нас задерживать! - Прошу, спокойствие, братья мои! Не нужно пугать мою подопечную, - попросил Ларус и обратился к ней сам: - Мелинда, впредь слушай внимательно, что тебе говорят. Отвечай, пожалуйста, на вопрос: как ты переносишь ношение блокирующих браслетов? Как можно подробнее опиши все свои ощущения, особенно когда используешь магию - разумеется, в целях эксперимента. Мелинда с облегчением выдохнула: ответ на такой вопрос они тоже готовили. Она на миг закрыла глаза, открыла, а затем заговорила: - Как вам известно, мои браслеты сделаны из меди, единственного металла, полностью защищающего от испарений виолита. Она не влияет на уже созданные чары, но когда по моим жилам течет энергия виолита, медь реагирует с ней, частично поглощает ее и нагревается. Это ослабляет мои заклинания и причиняет мне боль. Если бы я вступила в браслетах в бой на магии, то не смогла бы сопротивляться дольше минуты или двух. - Насколько это больно? Как это отражается на твоем состоянии и на магии? Мелинда потерла запястье над кромкой металла. - Это зависит от силы чар. Чем сильнее, тем больнее. Часто это чересчур болезненно и может даже насовсем отбить охоту колдовать. Но заклинания все равно выходят, пусть и слабее, чем хотелось бы. - Ясно. Тогда покажи это. Сделай что-нибудь сейчас. Мелинда усмехнулась и приподняла брови, качая головой. - Показать? Простите, я не могу. У меня нет при себе виолита, он хранится отдельно от меня. Вам ведь известно, что их ношение запрещено. Это всем известно. Сёрен покосился на рядом сидящих, которых явно не вдохновило его приглашение проводнику поколдовать. Ему определенно стало неловко. - Да, конечно, запрещено. Я об этом не подумал... Тогда у меня все. - Хорошо, спасибо, Сёрен. А есть ли вопросы к Ларусу и Мелинде у кого-либо еще? Великий понтифик Арлен внимательно осмотрел присутствующих. Все молчали. - У нас больше нет вопросов. Благодарю за интересный доклад, Ларус, можете присаживаться. Ваша подопечная может быть свободна, - изрек великий понтифик и важно кивнул. - Хорошо. Спасибо, сестра Мелинда. Ты можешь идти. Подожди меня снаружи, - сказал Ларус. По его глазам Мелинда поняла: он ей не поверил. Более того, он давно знает, что она всегда носит виолит при себе, знает, что она часто уходит... но почему он ее не выдал? И почему никогда не говорит с ней об этом? Неужели Ларус и правда к ней привязался за эти долгие годы, с тех пор, как она была простым приютским ребенком? Кивнув ему, Мелинда поклоном попрощалась с собранием и вышла. Ей стало неприятно на душе. Ноги сами привели ее туда, где Мелинде больше всего хотелось оказаться после всех волнений. Толкнув тяжелую дверь в конце широкой светлой галереи, она вышла на задний двор храма. Точнее, так он назывался лишь условно: его размеры были намного больше размеров храма Рассвета. Кованая высокая ограда тянулась глубоко внутрь темного хвойного леса, который подступал к озеру Солнца с противоположного берега. Зеркальная поверхность озера сверкала и переливалась в лучах солнечного света, непрерывно подергиваясь мелкой рябью. Легкий ветерок нес запахи хвои, смолы и... и чего-то успокаивающего, идущего от воды. Священное озеро Солнца никогда не казалось тревожным. Оно отнимало все печали и дарило радость и покой. Мелинда подошла к песчаному берегу - и увидела в дрожащей водной глади отражение храмовых шпилей, бездонное синее небо в пуху облаков и свое сосредоточенное лицо. Она прижимала руки к груди, ее пальцы теребили пустую лунницу - нательный медальон-флакон для святой воды. Мелинда часто болела в этом году и уже истратила всю воду, которую взяла в праздник Возрождения. Поэтому она сняла лунницу с шеи, вытащила пробку и осторожно погрузила ее в воду, не касаясь зеркальной глади. К поверхности цепочкой побежали пузырьки воздуха, ломая и искажая свет и отражения. Вглядываясь в игру света, Мелинда не сразу заметила в отражении нечто красное - пятно цвета, которого не было ни в ее одежде, ни в растениях, в изобилии произрастающих вблизи берегов. Оно становилось все больше, все ярче; когда Мелинда достала из воды полную лунницу и стала вешать ее на шею, в зеркальной глади отразилось незнакомое лицо в красной полумаске. Мелинда охнула и сделала шаг назад. Ее пятка наткнулась на мокрый камень. Взмахнув руками, Мелинда переступила с ноги на ногу, на секунду отвернулась от озера, а когда посмотрела в него вновь - над поверхностью воды поднялась голова в абсолютно сухом красном капюшоне. И, глядя на нее, Мелинда услышала в своей голове голос, показавшийся ей чужим: «Это они». Они выходили из зеркальной поверхности один за другим, удивительные и странные; Мелинда, пятясь, смотрела во все глаза. Красная, оранжевый, желтая, зеленый... она насчитала семерых пришельцев, четырех женщин и троих мужчин, наряженных в платья-доспехи, по одному на каждый цвет радуги. А когда последняя, юная девушка во всем фиолетовом, ступила на берег, Мелинда сделала еще один шаг назад - и ударилась лопатками о дверь. Она вскинула руки перед лицом в защитном жесте и беспомощно, как в кошмаре, наблюдала, как женщина в красном приближается к ней. Мелинда различила синие глаза за красной полумаской, фиолетовые блестящие пятнышки... как будто виолита, вросшего в кожу висков и щек, несколько веснушек на носу и правой скуле. Женщина остановилась в шаге перед ней и, склонив голову, окинула внимательным взглядом. Мелинда, сглотнув, сделала глубокий вдох - и ее легкие наполнились сильным запахом испарений. У нее закружилась голова. - Что вам нужно? - не слыша собственного голоса, спросила Мелинда. Женщина в красном протянула руки, исполосованные фиолетовыми дорожками, и схватила ее за предплечья. Что-то громко треснуло; к рукам церковницы прилила прохлада, а затем ее браслеты раскалились так сильно, что от боли глаза застила чернота. Мелинда закричала так, что зазвенело в ушах, рванулась прочь - и обломки ее браслетов остались в руках у пришелицы. Мелинда успела заметить недоумение в синих глазах, прежде чем, отвернувшись, бросилась царапать ногтями тяжелую дверь в попытках ее открыть. Красная и другие удивленно остановились. Секунды их замешательства ей хватило, чтобы нашарить кольцо, потянуть и вскочить назад в храм. Воздух в легких закончился, когда Мелинда запрокинула голову и привалилась спиной к двери с другой стороны. Ее трясло. Она вдохнула еще, еще - и новый крик прокатился мощным эхом по коридорам и галереям. Ведь там, за дубовой стрельчатой дверью, буквально за ее спиной, остался Поход. Все, как и было описано... Все, как и хотелось Инге. Оттолкнувшись пятками, Мелинда побежала в сторону главного входа - и на ближайшем повороте врезалась в дежурного рыцаря. Он поддержал ее за плечи и встряхнул, когда она, не замечая его, попыталась броситься дальше. - Что случилось? С вами все в порядке? - Поход... Озеро... Там... - попыталась объяснить Мелинда, но, кажется, потеряла голос из-за крика. С ее губ слетал только шепот. Рыцарь пристально вглядывался в ее лицо, пытаясь прочитать ответ по губам. Вдруг что-то ударило - или врезалось - в стену. Удар огромной силы сотряс храм Рассвета до вершин шпилей. За спиной у Мелинды, в конце коридора, на пол упало что-то тяжелое, и оттуда потянуло сквозняком. Он принес сладкий запах испарений. Пискнув, Мелинда вывернулась из рук рыцаря и бросилась дальше. Ноги сами несли ее по запутанным коридорам. Перепуганная, не помнящая себя, погруженная в страшный сон, Мелинда несколько раз оказывалась в тупике. Она останавливалась и прислушивалась; все более близким ей казался мерный звук шагов, влекомый раскатистым эхом. Ей стоило неописуемых усилий разворачиваться и до ближайшей развилки идти ему навстречу. А затем - снова бежать. Ее разум опутали стуки и шорохи, они заглушали мысли и едва не вводили в безумие; повторяющиеся удары откуда-то извне сотрясали коридоры и витражи, отдавались в ушах, ногах и горле. Мелинда бежала, не чуя под собою ног, бежала, из последних сил веря, что найдет выход, и не погибнет, и не будет потеряна здесь навсегда. Она вдруг вбежала в большой и светлый зал, налетела на кого-то. Это оказалась Инга. Инга встряхнула ее, и Мелинда, опомнившись, увидела статую Богини, обращенну