- Вышло, что так. Но на самом деле они пытались напасть на графа Эйдана и его детей, когда те выступали перед жителями, сразу после заката. Они хотели убить их, как проводники убили короля и королеву.
Тамхас заглянул в статью и задумался, вспоминая детали.
- Трое вооруженных фанатиков успели поразить двоих проводников и ранить шестерых, прежде чем их схватили и отправили в тюрьму. Наутро их под конвоем вернули в столицу, где они долго кричали о том, что натворили, и что раскаиваются в содеянном. Из-за этого их признали безумными и вместо тюрьмы, как настаивал я, поместили в лечебницу для душевнобольных. В течение месяца или двух все трое там и умерли, один за другим.
Катэль вздрогнул от глухого голоса отца и отхлебнул пару глотков горячего чая. По телу прокатилась волна мурашек. Ему стало немного теплее.
- Что произошло с ними ночью?
- Эмилиан, - спокойно ответил Тамхас. - В тот раз граф Эйдан впервые позволил Эмилиану испытать свой талант к телепатии на неподготовленных людях. Потом я говорил с ним об этом. Эмилиан был подавлен, потому что уже знал, чем все кончилось для тех людей. Он сказал мне, что нарушил правила и больше не собирается этого делать... разве что, в безвыходной ситуации. Думаю, он до сих пор держит свое слово. Можешь расспросить его сам, но вряд ли он захочет об этом вспоминать.
Катэль кивнул. Когда они виделись в последний раз до скачка во времени, Эмилиан неплохо управлялся с потоками волшебной энергии, но едва-едва осознавал границы своих телепатических возможностей. Вряд ли он действительно собирался сломать этих людей. Это вышло случайно. Но легче ли от этого Эмилиану? Едва ли.
- Хорошо. А что случилось дальше?
- Народ встревожился. Снова посыпались обвинения в адрес проводников. И тогда Эйдан направил королю открытое письмо. Он заявил, что его подданные совершили великое кощунство в самый светлый день года, и Богиня-Мать покарала их за это. А значит, раз Богиня считает проводников такими же людьми, не сделать ли так же и всем остальным?
- Так и написал? Это звучит резко.
- Да, резко, но граф знал, что делает. Король понял его, народ - тоже. С тех пор в Исе, да и в других провинциях, больше не случалось инцидентов, подобных этому. Да и в целом стало спокойнее. А вскоре, в праздник жатвы, состоялась свадьба королевны Мирри и герцога Гела. «Страна счастлива впервые со дня прощания со старыми правителями», - так говорили в газетах и на улицах. Кризис миновал, и эта свадьба стала символом перемен.
Катэль нарисовал рядом с последней записью сердечко и тихонько вздохнул. Мирри ему немного нравилась, но реальных шансов на отношения с королевной у проводника никогда не было. Ладно уж...
- С этим примерно понятно. Давай двигаться дальше, - попросил он.
Тамхас осторожно отложил затертую газету к уже просмотренным и, точно игральные карты, перетасовал оставшиеся. У него в руках осталось примерно столько же номеров, сколько он уже просмотрел и озвучил.
- А дальше король начал сталкиваться с проблемами, ведь меня не было рядом, и я не помогал ему. Он остался один... как я тогда считал. В 199 году Бринэинн женился на девушке из побочной линии южной королевской семьи Милестианского союза. А уже в 202 - развелся с ней. У Мирри тогда как раз родилась Лиенна, а у Бринэинна с супругой ничего не выходило. Он сильно рассердился и вернул ее обратно, но милестианский двор это не оценил, так что Милестия тотчас расторгла с нами договор о льготных ценах на импорт. Сразу же подорожали в два раза точильные камни, сухофрукты, орехи, шелк, хлопок, клише для печатных станков и медная проволока. И это далеко не весь список.
Тамхас поднял глаза от статьи. Катэль заметил его мимолетную улыбку, полную самодовольства.
- Меня не было во дворце в ночь нападения, потому что король отправил меня заключать именно этот договор. Больше никто, даже сам господин посол, не мог договориться с тогдашним королем Милестианского союза. А я смог. Бринэинн упустил это из виду и совершил большую ошибку. Он прогневал своих партнеров.
Катэль хмыкнул.
- Забавно. Но, все-таки, это же мелочи. Не сказал бы, что это война. Помню, когда мы перебирали подшивки, было что-то посерьезнее.
- Да, чуть погодя была и война. Практически, - кивнул Тамхас. - В 203 году выросли налоги для всех сословий на десять процентов. Затем, спустя год, - еще на десять. Зачем? Когда попытки помириться с Милестией не увенчались успехом, король решил усилить армию, чтобы припугнуть их своей мощью, и слишком увлекся. Поднял налоги, потребовал увеличить воинскую повинность среди крестьян чуть ли не в два раза. Простым людям жить стало невозможно. Вскоре феодалы начали жаловаться ему на участившиеся бунты в деревнях. Еще немного - и дошло бы до восстаний. Да и на границе стало тревожно.