- Это произвол, - слабо запротестовал Муха. - Что вы себе позволяете? Какая Снегова?
- Которую ты пришил в ее квартире, - любезно пояснил капитан. Он зачем-то вышел в прихожую и принялся рыться в ящике с обувью. Муха уронил голову на грудь - все было кончено.
Капитан вернулся, неся в левой руке кроссовок.
- На, - прорычал он, суя грязную подошву под нос Мухе, - любуйся, козел! Твоя визитная карточка.
Ты ведь у нас неуловимый скалолаз, так? Ты ведь у нас знаменитость, как же можно без автографа!
- Сорок второй, самый ходовой, - с трудом шевеля непослушными губами, сказал Муха. - Знаете, сколько в Москве таких кроссовок? Подошва литая, это вам не отпечаток пальца. Козла отпущения ищете, да?
Не на кого висяк повесить?
Капитан не глядя швырнул кроссовок обратно в прихожую, отряхнул пальцы и вдруг ухмыльнулся.
- А ты молодец, - сказал он. - До последнего брыкаешься, да? Сразу видно, что до сих пор не привлекался и даже в мойку не попадал. Ни хрена не знаешь, как мы работаем. Даже если бы не было твоего друга Кораблева и этого твоего башмака, мы бы все равно доказали, что это ты.., даже если бы это случайно был не ты. Мы все можем доказать, понял? Что черное - это белое и что белое - это бледно-лиловое в зеленый горошек. Что ты - это вовсе не ты, а, к примеру, Шурака-Кочегар, за которым двенадцать трупов и который два месяца назад бежал из колонии строгого режима...
- Черта с два, - огрызнулся Муха, поняв, что терять нечего. - Ничего вы не докажете. Я вам не Кочегар какой-то. Я - это я. Меня знают, документы у меня в порядке...
- Уверен, экспертиза покажет, что они фальшивые, как трехдолларовая бумажка, - небрежно вставил капитан. - И потом, кому ты, на хрен, нужен? Доказывать про него что-то... Шлепнут тебя при попытке к бегству, и вся недолга. Улики против тебя есть, свидетельские показания есть, а чего нет состряпаем на скорую руку. Знаешь, сколько "глухарей" на тебя списать можно? В историю криминалистики войдешь, это я тебе как специалист гарантирую.
Муха закусил губу, потом вдруг расслабился, плюхнулся на диван и попытался забраться в задний карман джинсов скованными руками.
- Сидеть спокойно, - с угрозой сказал Нагаев.
- Брось, капитан, - ответил Муха. - Я курить хочу, понял? И не строй из себя следователя по особо важным делам. У тебя ведь ни ордера, ни хрена... Кто-то наклепал на Кораблева, Кораблев наклепал на меня... Ты из этого, что ли, дело шить собираешься?
- Я ведь тебе, кажется, уже все объяснил, - процедил Нагаев.
- А теперь я тебе объясню. Я не урка, тонкостей этих не знаю, только, будь все так, как ты мне тут расписал, ты бы ко мне вот так не пришел. А если бы я в тебя пулю сквозь дверь влепил? А если бы я просто в окошко вылез? Никто не знает, что ты здесь, а значит, у тебя ко мне свой интерес имеется. Угадал? Вижу, что угадал. Ну, чего тебе надо? Денег?
- Деньги твои - вот они, - сквозь зубы процедил Нагаев, небрежно вынимая из сумки увесистый полиэтиленовый пакет. - Могу придушить тебя голыми руками и уйти вместе с деньгами. Ты мне на хрен не нужен.., да ведь я, кажется, уже об этом говорил. Сейчас поедем в одно место, там тебе скажут, кому ты нужен и зачем. Будешь хорошо себя вести - сработаемся. Ну, а если что - не обессудь, Наручники я с тебя сниму, только давай без фокусов.
- Уговорил, - сказал Муха и вытянул перед собой скованные руки. - Без фокусов так без фокусов. Я, конечно, чист перед нашим российским законом, но тебе, как видно, ничего не втолкуешь, поэтому лучше не дергаться и подождать встречи с людьми поумнее. Я правильно тебя понял?
- В общих чертах, - проворчал Нагаев, вынимая из кармана ключ от наручников.
Муха мысленно усмехнулся. Все его чувства сейчас дремали: он больше не испытывал ни страха, ни раскаяния, ни надежды, временно превратившись в автоматическое устройство, перед которым стояла единственная задача: выбраться из этой передряги целым и невредимым. Мент что-то замыслил что-то очень недоброе, судя по его подлой физиономии, - но у Мухи было одно преимущество: Нагаев практически ничего о нем не знал, сам будучи видимым почти насквозь и понятным, как сигнал светофора. "Тварь продажная, - думал Муха, растирая запястья, которые вовсе не болели, - мусорюга, я тебе устрою сюрприз."
Он снял с вешалки и протянул Нагаеву свою куртку.
Капитан ощупал и охлопал ее со всех сторон и, убедившись, что в ней не припрятано оружие, вернул Мухе. Муха оделся и первым вышел из квартиры. На лестничной площадке он наконец закурил и остановился, поджидая возившегося с норовистым замком капитана.
- - Три оборота, - подсказал он, с удовольствием дымя сигаретой.
- Не учи ученого, - буркнул Нагаев. Он повернул ключ еще раз, и тот, наконец, вышел из скважины, где, как казалось капитану, засел намертво.
Пока Нагаев ковырялся в замке, Муха вызвал лифт.
Они погрузились в кабину и без приключений спустились на первый этаж.
- Не дрейфь, скалолаз, - ободряюще сказал Нагаев, когда они вышли на крыльцо. - Мент, который тебя впервой повязал, он вроде второй мамки, так что мы с тобой теперь - не разлей вода. Ты меня до самой смерти не забудешь.
- Интересно получается, - задержавшись на верхней ступеньке, задумчиво сказал Муха. - Кто только к человеку в мамки не лезет! Какая-нибудь докторша в детской поликлинике, потом учительница, потом старшина в армии, а там, глядишь, и мент - и все мамки, и все, что характерно, именно вторые, а не третьи или, допустим, восемнадцатые.
- Пошли, пошли, - потянул его за рукав Нагаев.
- Нет, постой. Раз уж мы теперь родственники, я тебе должен открыть одну тайну.
- Тайну? - левая бровь капитана уползла под кепку, выражая сомнение.
- Государственной важности. Ты знаешь, что у меня есть правительственные награды?
- Да ну?! Ну, и что это меняет?
- Для тебя, капитан, это меняет очень многое.
Очень может статься, что буквально все. Знаешь, за что у меня награды?
- Да за Афган же, наверное, - равнодушно предположил Нагаев - Да погоди, капитан. Что ты торопишься, как голый в спальню? Дай напоследок воздуха глотнуть. Я ведь еще не все сказал. Про Афган - это ты верно догадался. А род войск угадать можешь?
- Десантура, что ли? - с нескрываемым презрением спросил Нагаев.
- Нет, - покачав головой, ответил Муха. - Не угадал. - Спецназ ГРУ Генштаба. Ты оштрафован на одно очко.
- Чего? - слегка растерявшись, спросил Нагаев.
Вместо ответа Муха сделал стремительное, едва уловимое движение сначала правой рукой, потом левой и отступил на шаг, не зная, в какую сторону станет падать поверженный гигант. Нагаев слегка качнулся вперед, сделал короткий неуверенный шаг и снова качнулся.
- Всяко бывает, - сочувственно сказал ему Муха. - Не повезло тебе, капитан.
Нагаев вдруг улыбнулся. Муха выпучил на него глаза, и тут огромный кулак капитана стремительно рванулся вперед, почти невидимый, как пушечное ядро в полете, и с отчетливым хрустом вонзился Мухе в подбородок. Серенький ноябрьский свет погас моментально, словно кто-то повернул выключатель, и бывший спецназовец Муха мешком повалился на руки капитану Нагаеву.
Глава 9
Главный редактор запустил руку в карман своего просторного, лет десять назад считавшегося верхом роскоши кожаного плаща и выудил оттуда пачку самого что ни на есть плебейского "беломора". Андрей терпеливо переждал процесс размягчения, продувания и обстукивания папиросы до приемлемой консистенции, со сдержанным интересом проследил за сложными манипуляциями, которые его бывший шеф проделывал с мундштуком, и лишь после этого чиркнул колесиком своей знаменитой зажигалки и поднес старику огоньку.
Шеф раскурил папиросу, сосредоточенно кося одним глазом в принесенную Андреем рукопись статьи, а другим разглядывая зажигалку.
- Не потерял, - ворчливо заметил он. - Слонялся черт знает где столько времени, а зажигалку не потерял.
- Талисман, - сказал Андрей, пряча зажигалку в карман.
- Талисман, - все так же ворчливо повторил главный редактор и, отложив в сторону рукопись, отхлебнул кофе.