Мы собрались вокруг, каждый рвался помочь, но никто не знал, что делать. Только Сева, видимо, знакомый с таким не понаслышке, тихонько спросил:
— Может, застрелить? — слова дались ему тяжело, видно было, что парень вот-вот заплачет.
— Не надо, — Акимов покачал головой. — Он уже не очнётся.
Мучился Павлик ещё минут двадцать. В сознание так и не пришёл, тело совершало конвульсивные движения, но они со временем становились всё более слабыми, пока, наконец, он не затих окончательно. Тело его к тому моменту распухло так, что даже одежда местами полопалась. С опаской проверив пульс, командир кивнул сам себе и приказал:
— Копайте могилу.
В отряде нашлось две сапёрные лопатки, которыми мы, сменяя друг друга, выкопали вполне приемлемую могилу, метра полтора глубиной. Тело Павлика положили на дно, предварительно завернув в одеяло.
Насыпав небольшой холм, мы соорудили из гнилых досок небольшой крест. Некоторое время постояли над могилой, после чего Акимов, посмотрев на нас исподлобья, негромко проговорил:
— Слушай сюда, банда.
Мы все повернулись на голос.
— Павлика мы все знали и любили. Хороший был парень. А теперь его нет. Вот только раскисать по этому поводу не надо. Каждый из нас к такому готов, каждый знает, на что шёл. У нас есть цель, которая куда важнее наших жизней. Я для похода специально отобрал тех, кого никто не ждёт. Риск большой…
Он осёкся и снова оглядел всех нас.
— Если кто-то хочет, разрешаю валить обратно. Вот только не советую. Поблизости бродят две крупных твари, и, подозреваю, одна очень крупная. Вы, может быть, не заметили, а я отлично слышал, что в лесу сидел ещё один, вожак, который и руководил остальными. Да и сами их действия тому подтверждение. Короче, кто хочет назад?
Стояла тишина, потом Сева осторожно заметил:
— Не обижай, командир. Мы молодые, да, вот только не сопляки. Сам ведь каждого в деле видел.
— Видел, — согласился он. — И не только сегодня.
— А нахрен тогда такие вопросы задаёшь? — взорвался ещё один, мордатый черноволосый парень, имени которого я не помнил. — Обидеть хочешь? Все всё понимают, мы детства с тварями воюем, и не такого насмотрелись. Пошли уже?
— Пошли, — невесело улыбнулся Акимов.
— Могилу не разроют? — спросил я, уже привычно становясь в хвосте колонны.
— Не знаю, — хмуро отозвался командир. — Они первым делом своих подъедят, а потом уже начнут разыскивать. Может, и не догадаются, к тому же, тело Павлика теперь разлагаться будет с такой скоростью, что через неделю там уже есть станет нечего. Да и яд не факт, что только через кровь действует.
Быстро подхватив вещи, мы бодро, хоть и с опаской, потопали вдоль железнодорожной насыпи.
Несколько раз на привалах наш командир говорил, что у него не идёт из головы вожак стаи. Слишком умён, не исключено, что интеллект на уровне человеческого. Сейчас он отстал, но это понятно, он и двое оставшихся старательно подъедают останки сородичей. Но хватит их ненадолго. На сутки или двое, учитывая прожорливость тварей. А отследить отряд по следам на насыпи сможет и человек, не обладающий звериным нюхом. Такой лакомый кусок они точно не упустят. Не смогли нахрапом, попробуют хитростью, атаковать тайком, ночью.
Сам я в повадках монстров не разбирался, поэтому слова командира предпочитал верить. Автомат держал точно под рукой, магазин был полон, а голова крутилась, как у совы, на триста шестьдесят градусов, стараясь видеть и слышать всё, что происходит вокруг.
Следующая остановка была вынужденной. Те самые разрывы в полотне дороги, о которых предупреждал командир, в самом деле имели место. Точнее, само полотно дороги было исправно, а вот насыпь под ним исчезла. Дорогу пересекал глубокий овраг, над которым в виде хлипкого мостика, повисли рельсы со шпалами.
С виду такой мост был вполне крепким, если, конечно, на шпалы не наступать. Рельсы, хоть и ржавые чуть менее, чем насквозь, человека должны были выдержать. Преодолеть предлагалось метров шесть, не больше.
— Можно спуститься, — заметил Гриша, указывая вниз, — срубить дерево, по нему переберёмся. Ну, или просто обойти, там вряд ли далеко, километров пять от силы.
— Здесь пойдём, — махнул рукой Акимов. — Бери конец верёвки и двигай. Ты самый лёгкий, тебя точно выдержит.
Гриша переспрашивать не стал. Сбросив на землю ружьё и рюкзак, он быстро размотал верёвку, привязав к себе конец, после чего проворно, ни разу не оступившись, перебежал по одному рельсу на другую сторону провала. Вниз посыпалась ржавая труха, а одна из шпал начала соскальзывать с костылей.