Он окинул взглядом окружающее пространство. Взгляд этот упёрся в стоявшие неподалёку машины. Их было три. Первая вопросов не вызывала, это было такси, обычная недорогая иномарка с нарисованными на борту шашечками. А рядом стоял белый микроавтобус скорой помощи, на крыше которого ещё мигали маячки, а чуть поодаль остановился и УАЗ-Патриот, уже в другой раскраске, но тоже вполне узнаваемый по надписи «Полиция» на борту.
Около них стояли люди, медики в синей униформе откровенно скучали, им здесь было нечего делать, а потому они уже собирались уезжать. Зато двое мужчин в полицейской форме старательно допрашивали ещё двоих одетых в гражданскую одежду. Один был нерусским, явно выходец из Средней Азии, очевидно, он и был водителем такси. Второй производил впечатление офисного работника, высокий, худой и чуть сутулый, одет в хороший костюм, в котором ему было довольно холодно, отчего он поднял воротник.
Преодолевая слабость, Панцирь попытался встать. Но на него и так уже обратили внимание. Один из полицейских, убрав в папку несколько исписанных листов бумаги, направился в его сторону.
— Не подходите! — крикнул Панцирь, то есть, попытался крикнуть, а на деле вышел только громкий шёпот. — Не подходите близко, я могу быть заражён.
— В чём дело, гражданин? — строго спросил полицейский с погонами старшего сержанта, и тут же, покосившись на его изорванную и окровавленную одежду, добавил. — Вы ранены?
— Да, ранен, но это неважно, — он пытался сформулировать свою мысль, но выходило плохо, в голове всё ещё стоял туман, а мысли путались. — Не подходите близко, я могу бить заражён. Пусть медики в защитных костюмах возьмут меня и отвезут в карантин.
— Что с ним? — спросил второй сотрудник, теперь уже капитан, подошедший сзади. Тут он разглядел кобуру на бедре у Панциря. — Оружие, бросьте оружие!
Рука капитана, а за ним и сержанта потянулась к табельному пистолету.
— Да, бросаю, смотрите, — Панцирь осторожно, двумя пальцами вынул Ярыгина из кобуры и бросил впереди себя. — Больше ничего нет, даже ножа, позовите медиков.
— Кто вы такой? — настойчиво повторил капитан, теперь он не сводил взгляд с лежавшего на траве пистолета, но подходить пока не рисковал. Слова Панциря о заражении воспринял всерьёз.
— Какой сейчас день и год? — вместо ответа спросил Панцирь.
— Две тысячи двадцать первый, — спокойно ответил сержант. — Тридцатое апреля.
В голове у Панциря сложились кусочки пазла, объяснить это он не мог, просто принял, как должное.
— Только что пропал Денис Холодов, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал он.
— Допустим, — сказал капитан равнодушным тоном, но в глазах его мелькнул интерес.
— Так вот, он переместился в будущее, а я отправился оттуда сюда. Можете вызывать психиатров, но сначала закройте меня в инфекционное отделение. В карантин, я могу быть носителем опасной инфекции. А потом позвоните в ФСБ.
Полицейские переглянулись. Мысль у них была одна, вот только не каждый день им попадаются психи с пистолетами, которые к тому же по макушку залиты кровью, а кроме того у них ещё странное дело с исчезновением человека. А этот псих откуда-то знает о нём.
В итоге ему поверили. То есть, конечно, не поверили, слишком уж невероятные вещи он говорил, но меры принимать пришлось. Полицейские, решив на всякий случай перестраховаться, позвали медиков, а те отнеслись к вопросу серьёзно. Через полчаса прибыла ещё одна машина, из которой вышли трое в жутковатого вида скафандрах, пригодных, самое малое, для работы в облаке нервно-паралитических газов. Панциря положили в просторный полиэтиленовый «гроб» с системой очистки воздуха, а потом отнесли в машину. Попутно они продезинфицировали место в радиусе десяти метров, обдав всё каким-то белым паром. Дезинфекции подверглись и люди, контактировавшие с ним, которых в итоге тоже забрали с собой. Даже пистолет с земли подобрали и, также облив дезраствором, положили в отдельный кулёк. Лёжа в машине, Панцирь наконец позволил себе расслабиться и сам не заметил, как заснул…
— Вы понимаете, Александр Михайлович, что всё, сказанное вами, звучит, как лютый бред? — задумчиво спросил немолодой человек в гражданской одежде, в очередной раз бравший у него показания. Инфекция не подтвердилась, поэтому он был одет только в больничный халат и медицинскую маску.
— Понимаю, — Панцирь кивнул. — Но также понимаю и то, что меня до сих пор не отвезли в дурдом, держат здесь и регулярно допрашивают, пытаясь установить новые факты. С психами так не поступают, а значит, есть в моих показаниях нечто такое, что вы не можете объяснить, так?