— Рассказывай, — приказал Панцирь, видя, что пациент готов к использованию.
— Ничего не скажу, — парень оскалился, показывая острые зубы. — Можешь пытать.
— Обязательно, — он достал нож. — Скажи мне, а ваша армия она только из мужчин состоит?
— Не только, — ответила за него Надежда, в голосе послышалось презрение. — Там у них гомосеки есть, точно. Я видела, как они друг с другом развлекаются. Старшие младших пользуют.
— Эвона как, — Панцирь нехорошо улыбнулся. — Непорядок. Неправильно вы себе боевое братство представляете. Придётся тебя за такое непотребство наказать. Я, пожалуй, тебя отпущу, пойдёшь к своим, да только кое-что твоё я себе на память оставлю. Кое-какой орган. Девушка его засушит и амулет сделает.
Панцирь начал проворно расстёгивать штаны пленника. Того, наконец, проняло.
— Не надо, — тихо попросил он.
— Что не надо? — наигранно удивился Панцирь. — Очень даже надо. Будешь девочкой. Боевой подругой. Писать сидя научишься, а бывшие товарищи станут твоими мужьями. Прелесть какая, правда?
Устав бороться с застёжками, он просто распорол штаны ножом. От прикосновения холодной стали парень мелко задрожал.
— Я всё скажу, не надо только… — на глаза его навернулись слёзы.
— Так говори, — Панцирь сделал вид, что примеривается.
— Что говорить?
— Всё говори, сколько вас, откуда взялись, что за мудила вам мозги засрал? Мне интересно, правда.
— Нас семьдесят два человека. Было, — начал он объяснять.
— Теперь уже шестьдесят восемь, с половиной, — сказал Панцирь, проводя лезвием по коже.
— Старших, тех, кто уже посвящение прошёл, четверо, они всем командуют. Они ещё Первого видели. Он их воспитал и всему научил. А потом он убил себя и причастил их своей кровью. Теперь они несут свет и Учение.
Панцирь удовлетворённо кивнул. Что-то такое он и предполагал. Какой-то смышлёный мужик в самом начале собрал вокруг банду малолеток и воспитал из них секту маньяков убийц.
— И в чём же ваше Учение?
— В поклонении богу войны, — серьёзно сказал парень.
— И как его зовут? Если не секрет, конечно.
— У него много имён, но мы чаще всего называли его Один.
Дальше ясно. Воинский культ, героическая смерть с оружием в руках и прямая дорога в Вальхаллу. Ну, и в качестве добавки, система жёсткой иерархии, каждая ступень которой сопровождается особым обрядом инициации.
— И чему же Один вас учит?
— Мы — воины, мы — братство, наше ремесло — война, мы не добываем потом то, что можно добыть кровью, — начал он говорить по заученной методичке.
— Скажи, — перебил его Панцирь с ухмылкой. — А под хвост баловаться вас тоже Первый научил?
Парень немного смутился, видимо, эта тема для него была всё же неприятной.
— Он говорил, что воин не должен ни к кому привязываться, тем более, к женщине. Только к своим братьям.
Ещё веселее, та тварь, что их породила, помимо прочего, была ещё и педофилом. А чтобы детишки не смущались, подвёл под это теоретическую базу.
— Ну, и какие у вас планы на будущее? — спросил Панцирь, зевая. Разговор уже начал его утомлять, смысла в нём было немного. Всё и так ясно. Осталось только найти толковых людей, которые помогут вырвать заразу с корнем. — Собираетесь мир покорить?
— Братство будет расти и набирать силу — уверенно, насколько позволяло лезвие на гениталиях, заявил парень. — Те, кто сейчас внизу, вырастут и возвысятся, обзаведутся своими учениками. Каждый из старших, когда придёт время, вырастит себе смену и принесёт себя в жертву, причастив своей кровью ещё нескольких, тех, кто понесёт наше Учение дальше.
— Ну, а потом-то что? — лениво спросил Панцирь. — Когда все станут такими, как вы или погибнут.
— Мы будем сражаться… — начал он и вдруг, наверное, впервые в жизни, задумался.
— Вот именно, вы — паразиты, которые убивают носителя, а потом подыхают сами. Вы сожрёте всё вокруг себя. А потом начнёте жрать друг друга. В конце останется один, крысиный волк, который тоже потом сдохнет. Прекрасная идея, одобряю. Предлагаю не ждать так долго и начать сейчас, с тебя.
Парень замолчал.
— Скажи, — снова спросил Панцирь. — А для попадания в Вальхаллу, нужно непременно погибнуть с оружием в руках?
— Нужно, — он кивнул. — ещё есть другие запреты. Я нарушил их, Один меня за это наказал.
— Подробнее.
— Нельзя стрелять в спину, Первый этому учил. Если человек стоит к тебе спиной, нужно убить его ножом. Я побоялся и хотел выстрелить.