Но видел и он их, а потому мог сделать вывод, что последний поворот остался незамеченным. Погоня шла широкой цепью, причём, правый фланг находился на самом краю горного склона, их беспокоило, чтобы он не рванул вправо, а о левой стороне забыли.
Скоро открылся пролом, здесь он имел ширину около трёхсот метров, дна пропасти не было видно, никто вообще не знал, что там, на дне. Панцирь начал спуск. Как и ожидалось, стены пропасти не везде были вертикальными, кое-как удавалось цепляться за выступы. Когда он спустился ниже метров на двадцать, бывший Уральский хребет сделал ему подарок: большая каменная ниша, внутри которой можно было спрятаться, высотой она была примерно в метр, а шириной метра три. Облегчённо вздохнув, Панцирь полез туда. Сердце бешено колотилось, он хватал воздух, пытаясь восстановить дыхание. Где-то наверху осыпались камни, кто-то негромко ругался, но подробностей было не разобрать.
Вынув из кармана гарнитуру, он присоединил её к рации и вставил наушник в ухо. Теперь, когда преследователи были совсем рядом, шипения не было, слышалась внятная речь.
— Вижу следы, дальше голый камень, направление непонятно.
— Группа три, что у вас?
— Перекрыли дорогу, ждём, пока не вижу.
— Я вас уже вижу, — проговорил сквозь зубы главный. — Он здесь где-то, ищите!
Искали они долго, ловушка успешно захлопнулась, вот только жертвы внутри отчего-то не было. Иногда они переговаривались по рации, иногда просто перекликались между собой голосами, которые отлично было слышно внизу. Через час таких поисков всё отчётливее звучало страшное для них слово «Ушёл».
Сообразив, что вниз они не полезут, Панцирь, наконец, позволил себе расслабиться. Измученное тело требовало отдыха, но боль не позволяла отключиться. Через силу заставив себя съесть кусок шоколада и выпить несколько глотков воды, он пошарил в кармашке рюкзака и вынул оттуда шприц-тюбик. Опасно? Ещё как, вот только иначе он просто загнётся от боли, которая теперь, когда адреналин начал отпускать, навалилась с новой силой.
Игла проткнула кожу под тканью штанов, а уже через десять минут он начал ощущать, как боль утихает, уступая место спокойствию и беспричинной радости. Он сам не заметил, как провалился в сон.
Глава двенадцатая
Когда он открыл глаза, было уже темно. На часах имелась подсветка, нажав на нужную кнопку, он разглядел цифры 4:05. Скоро рассвет. Осторожно приподнялся, ожидая новый взрыв боли. Обошлось. Боль слегка притихла, терпеть было можно, и двигаться она почти не мешала.
Вскрыв рюкзак, он подкрепился галетами, вскрывать банку побоялся, неизвестно, где сейчас погоня, вряд ли они разошлись по домам, смирившись со своим поражением.
Оставалось решить, что делать дальше. По-хорошему, следовало посидеть здесь ещё сутки, или даже двое, пока окончательно не потеряют к нему интерес. Вот только время поджимало, за разломом идти будет легче, не нужно будет прятаться, да только расстояния от этого короче не станут. Чтобы успеть к сроку, в день следует проходить по тридцать-сорок километров, не меньше. Это непросто, даже если идти по прямой асфальтированной дороге.
Собрав волю в кулак, он направился к выходу. Лезть по склону ночью — это ли не самоубийство. И ПНВ тут не в помощь, через него он просто не разглядит многие малозаметные выступы, да и не угадает, какой камень оторвётся, стоит только наступить на него.
И всё же он полез, медленно, стараясь не произвести шума, сантиметр за сантиметром, тщательно выверяя каждое движение. Подъём занял у него около получаса. После этого он позволил себе пятиминутный отдых. Теперь логика подсказывала, что следует мчать с максимальной скоростью в прежнем направлении, пользуясь темнотой, которой осталось от силы полчаса. Вот только что с погоней?
В темноте у него преимущество, которым он воспользовался сполна. Попутно проклял себя за то, что не взял на складе бесшумного оружия, хоть АПБ (были ведь), а теперь придётся действовать иначе.
Своих преследователей он обнаружил быстро, те сидели на позициях, перекрывая дорогу, он насчитал четверых, чуть позже разглядел ещё троих ниже по склону. Но эти его не интересуют, мимо них он пройдёт. Проблему составляли те, кто перекрывал движение. Пусть они его не видят, но и проскочить незамеченным не получится.
Вздохнув, он потянул из ножен кинжал. Всё получится, в том, что сможет их убить, Панцирь не сомневался, вот только сможет ли это сделать так, чтобы они не издали ни звука? Красться в тяжёлых ботинках по скалам, где встречаются россыпи мелких камней, — то ещё удовольствие, и снова приходилось медлить, а предательский рассвет уже подбирался.