Но было одно большое НО. Жить человечеству оставалось одно поколение, рождаемость не просто упала, она упала до микроскопических значений, на родившегося ребёнка, даже с жуткими мутациями, смотрели, как на чудо. По всему выходило, что лет через сорок-пятьдесят земля благополучно опустеет, а те единицы, которым всё же посчастливилось родиться, точно не сохранят даже остатков знаний и проживут свою недолгую жизнь в совершенной дикости.
Понимание этого простого и убийственного факта сводило на нет большинство усилий. Руки опускались даже у самых сильных людей. Зачем строить большие дома, поднимать пашню и возрождать производство, если ты всё равно не успеешь воспользоваться результатом, а детей у тебя всё равно не будет? Глядя с этой колокольни можно было понять даже самых отмороженных бандитов. Если человечеству в любом случае конец, то какой смысл его оттягивать?
На этом фоне призыв из Башни звучал как никогда увлекательно. Не доступ к благам цивилизации был на первом месте, что такое патроны и таблетки, что такое электричество и машины, горючее и одежда, в сравнении с бессмертием самого человечества, которого оно по глупости своей едва не лишилось?
А до бессмертия оставалась самая малость, нужно только найти его, одного маленького человека, винтика некогда большого механизма. Кто он? Панцирь уже плохо помнил, что там рассказывали в Башне. Тридцать лет, в армии не служил (плохо, хотя, может быть, хоть стрелять умеет), не женат, детей нет. В общем, серая мышь, канцелярская крыса, никто и звать никак, и в то же время от его спасения зависит спасение человечества. А потому Панцирь, на которого возложили эту непревзойдённую по важности функцию, наизнанку вывернется, но человека этого достанет и притащит в Башню хоть на своём горбу.
Справедливости ради, не стоило всё же идти одному. Десять стволов проблему бы не решили, так нужно было требовать двадцать, а то и тридцать человек, тогда бы не пришлось проходить через опасные земли испуганным беглецом. А ещё лучше, повести туда три-четыре сотни бойцов, сняв их со всех направлений (а что может быть важнее такого?), да с техникой, да вертолёты подтянуть с пересадками, и произвести зачистку на всём пути следования. Рано или поздно это всё равно пришлось бы делать, так лучше подготовиться заранее, а не оставлять столь важный фактор на волю случая. Сейчас он это понимал, как никогда.
Вздохнув, Панцирь направился дальше. Лес казался бесконечным, только едва видные тропки, оставленные на месте просёлочных дорог, напоминали о том, что совсем недавно здесь было довольно густонаселённое место. Он, собственно, уже прибыл, точка на карте, в которую он стремился, занимала несколько квадратных километров, сейчас он выйдет в условный её центр, а потом будет нарезать концентрические круги, пока не найдёт того, кого нужно.
Правда, тут ему пришлось себя осадить, объект в этом времени появится только завтра, а сегодня Панцирь просто пройдёт мимо того места и не обратит внимания. Знать бы ещё точное время, тогда был бы шанс посмотреть, как это выглядит, наверное, какое-нибудь свечение, открытие портала… хотя нет, говорили, что объект в прошлом просто растаял в воздухе, значит, и тут просто появится. А ещё он там умер. Тоже странно, там умер, а здесь, выходит, ожил? Или при перемещении во времени восстанавливается здоровье? А может, портал там постоянный? Тогда можно будет попробовать самому отправиться в прошлое. Вот тогда он… А что тогда? Пойдёт в полицию, доложит, поднимет спецслужбы, а потом? Потом, скорее всего, ничего не будет. Даже если он докажет, что прибыл из будущего (а не сбежал из психбольницы). Не найдут управы на заокеанских экспериментаторов, разве что к наступлению Катастрофы подготовятся получше. И это если поверят, а ведь могут и не поверить, просто запрут в психушку до лучших времён.
С этими невесёлыми мыслями он стал оборудовать себе ночлег. Место нашлось отличное. На небольшой поляне росло дерево. Лиственница, макушку которой когда-то очень давно снесло, предположительно ударом молнии. Но дерево было с характером и умирать отказалось, в стороны от места слома стали расти длинные ветки, которые образовали подобие глубокой чаши, где так удобно было расположиться на ночь. Среди тварей попадались древолазающие, но они были редки и точно не умели карабкаться бесшумно.
Стемнело быстро, а он всё никак не мог уснуть. Бояться было нечего, да он и забыл уже, что такое страх, когда постоянно живёшь в опасности, она становится привычной стихией, он себя скорее чувствовал неуютно там, где нечего было бояться.