— Неспокойно, — согласился старик и сразу как-то погрустнел. — Пришли какие-то с северов, не пойми кто. Коренные какие-то, то ли ненцы, то ли кеты, откуда-то совсем издалека, за тыщу вёрст, так и житья не стало, троих уже потеряли, они, как бесы, налетят, стрельнут, ножами порежут, а то и утащат кого, догнать и выследить не можем. Но ничего, скоро по их душу придут, собралась уже команда, накроют в самом логове и конец им. Если сейчас не разобраться, то как нам на посевную идти, это ведь на одного работника двух охранников нужно будет ставить?
— Вот и хотелось бы всё это пересидеть, — сказал Панцирь.
— С каких пор ты, Сашок, стал войны бояться? — с подозрительным прищуром спросил Степан Аркадьевич.
— Я, дядя Стёпа, ничего не боюсь, а вот спутник мой, — он кивнул в мою сторону. — Он очень важен, награда за него огромная, да и не в ней дело, рисковать я не имею права.
— Это кто же настолько крут, чтобы тебя подрядить?
— Тот самый, капсюли новые тебя не удивили?
— Попробую догадаться, — старик был явно не дурак. — Есть место, где сохранился какой-то порядок, люди живут нормально, производство есть, техника, законы и какая-то власть. Так?
— Так, я их нашёл, и теперь им нужен этот человек.
— Понятно, если так, то в будущем про нас не забудьте.
— До вас это ещё нескоро дойдёт, но я своё слово скажу, более того, уже сказал, на их картах ваш закуток уже есть, если с координатами правильно угадал.
— Ну и ладно, — старик замолчал.
Женщина внесла в комнату котёл с дымящейся картошкой, поставила его на резную доску, рядом поставила тарелку, где лежало тонко нарезанное сало, а потом раздала всем по пустой тарелке. Чуть позже появились два куска хлеба. Явно дефицит здесь, муку достать трудно. Некоторое время я раздумывал, что мне следует делать с пустой тарелкой, только потом сообразил, картошка в мундире, её полагается чистить, а шкурки складывать в эту тарелку. Неплохо. Похмелье давно выветрилось, я уже успел проголодаться.
— Я вас, конечно, не прогоню, — сказал Степан Аркадьевич, ловко очищая картофелину ногтями. — Вот только нет уверенности, что тут спокойно будет. Наша деревня крайняя, а черти эти могут и разбежаться, если хотите совет, двигайте в путь сейчас, пока не началось. Они в набеги большими группами не ходят, а с двумя-тремя ты справишься, тем более, что боеприпасом богат. А спутник твой как, стрелять умеет?
— Можно сказать, что нет, — ответил за меня Панцирь. — Да и оружия у него… разве что, вы чем пособите?
— С оружием пособить можем, не проблема, проблема в патронах, автоматов под пятёрку у нас и раньше не было, вообще, дробовики всё больше, сейчас, когда ты капсюли подбросил, с патронами получше станет, дробовик ему выделим.
— А нарезного нет?
— Да на что оно вам? — Старик всплеснул руками, едва не выронив очередную картофелину. — Против твари лучше дробовика ничего и не придумать.
Панцирь ничего не ответил, старик на некоторое время задумался, не забывая жевать. Жевал и я. После долгого дня без еды картошка показалась необыкновенно вкусной, недоставало только соли, но эту проблему прекрасно решало солёное сало. Наконец, Степан Аркадьевич что-то придумал.
— Вот что, Сашок, кое-что могу выдать, из личных запасов. Только патроны, извиняй, старые, хотя до сих пор осечек не давали.
Он встал и вышел в другую комнату, некоторое время там слышалась активная возня, а через пять минут он появился, протягивая Панцирю длинный свёрток. Тот принял его и осторожно развернул. На колени ему легла винтовка. Я, хоть в армии и не служил, узнал её, приходилось видеть в фильмах про войну. Трёхлинейка с ложем из тёмного дерева.
— Сколько ж ей лет? — спросил Панцирь, придирчиво оглядывая оружие.
— До войны делали, — уверенно сказал старик. — Но на фронте не была, стреляли из неё редко, ствол там добротный, послужит ещё.
— А патроны?
— Считай, — старик положил на стол небольшой свёрток из цветастой тряпки. — Десятка полтора.
Так и было, Панцирь развернул свёрток, а потом поочерёдно выставил на стол шестнадцать патронов с потемневшими от времени латунными гильзами.
— Сойдёт, — сказал он и сгрёб патроны в горсть. — Владей.
Он протянул мне патроны, которые я ссыпал в карман куртки, а потом и саму винтовку. Повертев немного в руках, я прислонил её к стене, рядом с автоматом.
— Спасибо, — запоздало сказал я Степану Аркадьевичу, — вот только из меня стрелок…
— Научишься, — буркнул Панцирь. — Доедай, да спать пойдём.
Доел я быстро, еда была простой, но сытной, а на десерт нам дали вазочку с мёдом и две кружки чая, который оказался совсем не чаем, а каким-то травяным отваром, впрочем, вкус был неплохой.