— В случае чего, — сказал он. — Просто падай на землю и лежи, стрелять буду я.
Стрелять ни в кого не пришлось. То ли преследователи закончились, то ли основная их масса всё ещё гоняется за техникой, но, так или иначе, от нас временно отстали. Мы спокойно шли по лесу до вечера, когда остановились в каких-то заброшенных ангарах. Когда-то здесь стояла техника, на земляном полу ещё сохранились пятна ржавчины, да несколько втоптанных в окаменевшую грязь гаек.
Вообще-то, идти следовало дальше, здесь по-прежнему было небезопасно, отдохнуть можно и потом, да только я к тому моменту окончательно сдулся, последние метров сто уже просто висел на плече Панциря, а ноги мои безвольно волочились по земле. Боль в бедре уже не была просто болью, она поднималась всё выше, скоро я уже не мог чувствовать свою ногу, казалось, что она распухла и сейчас взорвётся. Перед глазами у меня всё плыло, а вдобавок, несмотря на довольно жаркий день, становилось холодно.
— Всё-таки яд, — прокомментировал я, когда он осторожно положил меня на землю в углу одного из ангаров. — Смертельно?
— Не яд, — успокоил он меня, разматывая бинт, — просто сепсис, заражение крови.
— Это всё в корне меняет, — язвительно процедил я. — Как скоро сдохну? День? Два?
— Не сдохнешь, лекарства у меня есть, странно, что началось так быстро, по моим наблюдениям должно больше суток пройти.
— Видать, сильно грязные зубы оказались, — я вздохнул. — А что за лекарства?
— Антибиотики, оттуда, из Башни, — он показал стеклянный пузырёк с таблетками. — Совсем новые, не просроченные. Буду давать по одной, пока нее поправишься.
— Нас за это время найдут, — заметил я.
— Значит, судьба такая. — Выдохнул он. — Короче, вот, возьми одну и проглоти, а потом накройся вторым одеялом и лежи, только краем глаза в тот угол поглядывай, если что… с автоматом ты сейчас не справишься, вот держи.
Он вынул из кобуры пистолет какой-то современной модели.
— Держишь вот так, вот здесь предохранитель, наводишь, стреляешь. Патрон в стволе. Запомнил?
— Угу, — я кивнул, пистолет, вопреки моим ожиданиям, не был тяжёлым, удержать его смогу и одной рукой, да и выстрелить тоже. Вот только попасть в кого-то будет сложно, до сих пор всё плывёт перед глазами. — А ты сам куда?
— Воду поищу, — ответил он, протягивая мне флягу. — Твоя пуста, а в моей остался глоток, который ты сейчас истратишь, чтобы таблетку запить, а у тебя жар и пить следует много. Крепись, я быстро.
Он ушёл, забрав пустую флягу, а я, проглотив таблетки, антибиотик и жаропонижающее, приготовился ждать. Пистолет лежал под правой рукой, я накрыл его сверху одеялом, чтобы для потенциального противника это стало неожиданностью.
Таблетки подействовали не сразу, а болезнь прогрессировала. Градусника у меня не было, но, подозреваю, что он бы показал не меньше сорока. Озноб бил со страшной силой, зубы стучали, хотелось завернуться в одеяла и скукожиться в комок. Не знаю, сколько я так пролежал, минут сорок, или час, а потом понемногу стал согреваться, чуть позже меня прошибло потом, всё тело моментально расслабилось, я снова смог сфокусировать внимание на входе и протянул руку к пистолету. Вот только взять его уже не смог, измученный организм отказался думать о каких-либо гипотетических опасностях, которые не угрожают прямо сейчас. Короче, я просто заснул.
Проснулся я поздно ночью, точнее, рано утром, где-то за полчаса до рассвета. Причина пробуждения была банальной: снова поднялась температура. Не до критической отметки, как в прошлый раз, но озноб был чувствительный. Таблетки остались у Панциря, а если бы и были здесь, то какой в них толк, если нет воды? Последний факт меня сейчас угнетал более всего, одежда была сырой от пота, зато во рту пересохло, я язык напоминал наждак.
Подложив под спину рюкзак, я слегка приподнялся и снова стал смотреть на вход, который был уже ясно различим в свете утреннего солнца. Скоро там послышался шум. Поначалу я этому обрадовался, вот только скоро расслышал голоса. Это был не Панцирь.
— Заглянем, потом дальше по тропинке пойдём, — проговорил молодой голос, а в проёме входа появился тёмный силуэт.
Больше всего я сейчас хотел стать невидимкой, чтобы они зашли, окинули взглядом помещение, ничего не нашли и отправились по той самой тропинке. Вот только реальность была глуха к моим мечтам. Прищурившись после яркого солнца, молодой парень в камуфляже сфокусировал взгляд на мне (я старательно имитировал забытье).
— Прохор, — позвал он, выглянув наружу. — Кажись, он.