— Когда пойдём? — спросил я ближе к вечеру, когда мы сидели у костра (отчего-то он это место считал безопасным и позволил себе такую роскошь) и поедали жаркое из зайца с остатками сухарей.
— Дня два отлежись ещё, — сказал он задумчиво. — Потом потихоньку двинем. Нам надо к северу завернуть, там есть условно безопасные места, оттуда пойдём дальше на запад.
— А почему безопасные? — подозрительно спросил я, недолгая жизнь в таком мире научила меня тому, что безопасных мест не бывает.
— Там есть парочка поселений, с бандитами не связанная, а потому условно дружелюбная. Сможем купить продуктов, да и отдохнуть не помешает.
— Я думал, спешить нужно.
— Да, нужно, вот только куда важнее тебя живым доставить, думаю, пара недель погоды не сделают. Сроки мне не ставили, я на результат работаю.
Два дня пролетели незаметно. Я постепенно приходил в норму, даже начал ходить на близкие расстояния. Можно было отдохнуть ещё, да только отсутствие продуктов было очень серьёзным стимулом для продолжения пути. Подстрелить зайца больше не удавалось, а потому наши мешки закономерно показали дно.
Идти, как я выяснил, оставалось километров сто. Не до конца пути, а до тех самых дружественных поселений. Для здорового человека это путь на два дня, а при необходимости и на одни сутки, если идти без отдыха. Вот только где взять здорового человека?
В первый день мы прошли километров двадцать-двадцать пять, что, учитывая моё состояние, было очень даже неплохим результатом. Панцирь теперь относился ко мне бережно, регулярно давал отдых, а дорогу выбирал таким образом, чтобы на пути было меньше преград в виде бурелома и гигантских валунов.
На второй день результат оказался хуже, сказалась накопившаяся усталость и отсутствие еды. Вечером мы перекусили последними двумя галетами и какими-то съедобными растениями, от которых у меня заболел желудок.
На третий день мы решили рискнуть и, отклонившись немного от основного пути, направились в посёлок, который он разглядел на своей карте. Это была не обычная деревня в три десятка деревянных изб, вполне полноценный посёлок городского типа. Он был частично разрушен (непонятно чем, войны тут точно не было, разве что, тектонические толчки при образовании Уральского разлома), но пара десятков целых пятиэтажек там осталась. Прикинув, что в них могло остаться что-то полезное, Панцирь объявил поиски.
Полезного нашли немало, тем более, что большинство квартир оказались открытыми, видимо, люди, перед тем, как стать чудовищами, самостоятельно выбирались на улицу. Вот только это полезное оказалось нам не особо нужным. Я разжился парой крепких кроссовок, сменив надоевшие ичиги, не самая практичная обувь, но мне в них будет легче, а на остаток пути запаса прочности должно было хватить.
Была тут и одежда, но выбирать себе я ничего не стал, меня вполне устраивал старенький камуфляжный костюм. Куда важнее для нас было найти пропитание. Тринадцать лет — достаточно долгий срок, чтобы вся органика успела не то, что протухнуть, а натуральным образом рассыпаться в прах. Тем не менее, поиски мы не оставляли. Кое-что стало нам наградой. В полуразрушенном магазине на первом этаже одного из зданий нашлась крупа. Гречка, рис и перловка. Всего понемногу, то, что стояло на витрине в герметичных контейнерах. Выглядела крупа непрезентабельно, но при ближайшем рассмотрении оказалась вполне годной. Нашёлся и сахар, который, правда, пришлось отковыривать от общего куска топором. Консервы на полках представляли собой печальное зрелище. У них не просто истёк срок годности, регулярное чередование холода и тепла привело к взрыву банок, от которых теперь оставались только ржавые жестяные лохмотья. Моё внимание привлёк шоколад, но и тут нас ждала неудача, развернув плитку, я обнаружил внутри неаппетитно пахнувшую сыпучую массу, наподобие порошка какао, возможно, это и было съедобным, но попробовать я не решался. Сохранились две банки какого-то фруктового джема, отчего-то не поддавшиеся перепадам температуры, да ещё бутылки с алкоголем стояли, почти как новые, разве что, пылью покрылись за все эти годы.