Манера перескакивать с темы, менять направление разговора, не отвечать на вопросы. Ускользать и грубо игнорировать. Он так и не привык к этому, но использовал по полной. Подстраивался во время кратких встреч. Подарил герою речь и манеры. Крутил и вертел как хотел. Буковками. Научился парировать.
— А что не так с тобой?Под капюшоном хмыкнули. — Магии не существует. Ты знаешь же?Он молчал. Он ждал. Сейчас начнется. Это был вопрос совсем не к Нему. Манера начинать свои рассуждения с вопроса тоже уже была известна. Но не в этот раз.— Ты знаешь же!— Я знаю, что ты не можешь ходить, но ты пришел.— Каждый чёртов день приходит. Наступает ночь, осень, зима. Идет снег. Ходят часы. Проходит жизнь. Все ходят, идут, наступают, переступают, перешагивают. Иду и я. — По дорогам какого мира тебе понравилось идти?— Спроси у нее. Без меня. – Предупредил, развернул коляску. – Я написал там Тебе, прощай, зима долгая, я не выхожу почти никуда. Придет весна, и она может меня уже не застать. Снег скрадывал звуки, воровал очертания. Но темный силуэт человека в инвалидной коляске, растворившийся в сумерках, ярко отпечатался в памяти. Черной точкой, но не в конце предложения. В конце сказки. Долгой сказки длиною в жизнь.
«Они должны были возненавидеть друг друга за отсутствие свободы выбора» - прочитал Он этим вечером дома. Синим стержнем размашистым почерком под аккуратными черными печатными строками, было написано гораздо больше, чем мог Он рассчитывать.
— Они должны были полюбить друг друга, ведь они столько пережили и испытали вместе и не отреклись. – Сказала женщина, чуть наклонив голову и заглянув Ему в глаза. – Ведь должны были, да?И Он поступил так, как поступал тот, первый. Он перевел тему.— Вы остались бы в Камелоте с Артуром?— О, я думала, думала об этом. И об этом тоже, да. Дело в том, что я знаю окончание этой красивой легенды, к сожалению, знаю. Всё, что так красиво начинается, всегда имеет очень печальный конец. И в Вероне, я ведь всегда чувствовала, что…Джульетта придумала потом, тоскуя и ожидая, всю эту историю. Сама. После. Украсила, так сказать… Вы ведь считаете так же?
«Я не пустил бы парня даже на порог чужого дома, привязал бы к себе и искал, как убраться подальше из Вероны. Девочки дарят иллюзии и фантазии друг другу и наделяют предмет обожания совсем немужскими качествами, а потом ищут подобия в реальном мире. Это глупо. Но итогом ушли они красиво. Одобряю».
— Я немного поплакала, знаете, это ведь неплохо? Такая природа, море, чайки, рассвет в горах, замки…красиво.«Это не плохо» хотел ответить Он, но промолчал.
«Что не так с ней?»С ней то же самое, что и с мужчиной. С ней нет сказки. Нет волшебства.
Они где-то его утеряли в переходе от детства к зрелости или у них украли его. Скорее второе. Украли. А теперь им протянули подарок, пользуйтесь. Но они не могли. Они забыли самое главное заклинание – «магия существует пока в нее верят!»
Один упрямо твердил, что «идёт», но не верил, что он и вправду мог ходить. Вторая плакала над чужими чувствами, но закрылась от собственных.
Он творил магию словами, желая подарить её этим людям, а люди не могли её использовать.
Он проглотил, давясь, пирожки и примерил теплые носки, которые женщина принесла в уплату, так сказать, за книгу. Еще раз убедился, что она не умрет даже от страха. Страх – это сильное чувство. А чувствовать она не хочет. Качалась на мелких эмоциях на поверхности и никогда не ныряла в глубину.
Он пробежался по строчкам, уходящим справа чуть вниз, графологи считают это признаком скепсиса и замкнутости. "Нет, нет, нет, не так, не то, невозможно, нельзя, неважно…не, не, не…"Отрицание и не согласие. Мужчина тоже не хотел сказки.
Они верили во что угодно, но только не в магию.Он дал им мир, много миров, а они закрылись в самом обыденном и от этого самом страшном мирке – мирке без волшебства.С наукой, медициной, гороскопами, с рассветами и закатами, наполненными скукой.Убийственной скукой и тоской по утерянному!Он заводил себя, Он метался и дрожал, Он кричал до хрипа.Он недвижно сидел в кресле и, не моргая смотрел, как падал снег за окном, засыпая следы у скамейки в сквере.
«Я не хотел жить каждый раз, когда Агний умирал, я не хотел открывать глаза в другом мире, чтобы повторять раз за разом одно и то же – идти не своим путем и уходить от тех, кто этот путь разделил со мной»Что мог ответить Он мужчине? Что тот и так умирал здесь и сейчас, живя чужой жизнью и катясь на своей коляске по чужим дорогам?
"Я пару раз поймала себя на желании остаться в уютном доме и отпустить Агния. Елин надо было просто отпустить... Переболеть, перестрадать, но начать свою жизнь. Пусть без него, но и без бесконечных смертей".И Он понимал, что женщина уже умерла в тот момент, когда приняла такое решение в своей жизни. А она его приняла.