Пухлый младшеклассник в идеально выглаженной мамкой белой рубашке первым начал декламировать известное военное стихотворение. Он сильно картавил:
Если доrог тебе твой дом,
Где ты rусским выкоrмлен был,
Под бrевенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл…
Стихотворение было довольно продолжительным, его по эстафете подхватывали другие школьники в шеренге — каждому задали выучить по несколько строк.
…Что погиб за Волгу, за Дон,
За отчизны твоей судьбу;
Если ты не хочешь, чтоб он
Перевёртывался в гробу…
Их классная руководительница тоже была тут, разумеется. Она сидела, улыбалась, гордясь проведёнными репетициями, снимала выступление на видео.
…И пока его не убил,
Помолчи о своей любви,
Край, где рос ты, и дом, где жил,
Своей родиной не зови…
Завершать поэтическое выступления должна была маленькая лупоглазенькая девочка с блондинистыми косичками, в белом фартуке и с белыми бантами, с почти невидимыми белёсыми бровками и ресничками. Девочка страшно раскраснелась — под припекающим летним солнцем и под взорами многочисленной публики. Потерялась, испугалась. Судорожно пыталась вымолвить концовку.
Пауза затягивалась, её глаза всё округлялись, но учительница вовремя скомандовала: «Таня! Калачёва!» — у девочки сработал вышколенный рефлекс, она резко вобрала воздух и звонко протараторила автоматной очередью заключительные строки:
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь врагов,
Станислав, столько раз и убей!
Все зааплодировали оригинальной вставке имени Стаса в финальный аккорд стиха. И чиновники. И гости. И стар, и млад. И сам Стас, услышав своё имя, тоже заулыбался, присвистнул, покивал, выказав респект девочке. Пытался аплодировать даже пьяный полицейский, но его слишком уж клонило в сон, свинцовая голова неудержимо спадала с ватной шеи под действием силы тяготения, и приходилось раз за разом её одёргивать. Жиденько похлопали родственники покойного Виктора. Но их можно понять. Ведь у мёртвых будущего нет. Напутствовать покойников патетическими стихами бесполезно.
Но не всё так было печально и у этого крыла застолья. Обе жены Виктора, разведённая и вдова, и все три ребёнка были сегодня здесь, и они не выглядели так уж мрачно, вовсе нет. Они добыли деньжат из горшочка судьбы. Жёны Виктора удивительно хорошо ладили меж собой и мирно договорились справедливо поделить посмертный стабфонд Виктора. Невероятно мудро и без пересудов. Не всё достанется одной жене, и не пополам каждой — а по трети капитала на каждого их ребёнка! Ибо думать надо лишь о чадах. Однодетная бывшая жена на полученные деньги уже начала ремонтировать свой дом в посёлке, обновила технику и одежду. Двудетная официальная вдова — решила купить квартиру и переехать в областной центр с дитятями, она планировала городскую жизнь в будущем. И жены сейчас тоже аплодировали стихам школьников, пусть и сдержанно.
Развернувшись, школяры удалились нестройным маршем. Вышла высокая учительница в явно недавно купленном по случаю лиловом платье, с объёмной причёской, пусть несколько старомодной, но может так и было задумано для атмосферы консерватизма — заметно, что она тщательно наряжалась и задолго приводила себя в надлежащий вид к сегодняшней речи, хотя лучшие дни её были позади. К ней сбоку неторопливой степенной походкой вожака стаи приматов пристроился мощный коренастый седой мужчина, явно начальственного нахрапистого вида, не сулящего ничего хорошего врагам отечества, в светлой рубашке с коротким рукавом и с выпирающим округлым наетым животом.
На пару эти чиновники произнесли по замыслу духоподъёмную, но на деле слишком уж казённого содержания речь про погибшего на фронтах Виктора. Что гибель его не напрасна, не пройдёт бесследно для нашего славного государства. Подвиг его бессмертен. Именем его будет названа улица в посёлке, но не прямо сейчас, а в ближайшем будущем. А пока будет памятный уголок в местной школе, именная парта героя в классе. Обещать они умели убедительно. Затем вручили родственникам грамоты и какие-то дополнительные бюрократические бумаги.
Официальная часть на том закончилась. Церемониальная напряжённость собравшихся стала спадать, но требовалась более глубокая разрядка. Стас подключился к колонкам и стал демонстрировать свои диджейские навыки и крутые плейлисты. Громко заиграла синтетическая танцевальная музыка, сведённая с помощью нейронки в микс вперемешку с патриотическими зубодробительными текстами советской эпохи.