Учитывая, что СССР нес основную тяжесть борьбы с превосходящими силами агрессора, а также заявления Рузвельта и Черчилля о готовности оказать Советскому Союзу всю возможную помощь в войне, Сталин требовал от союзников открытия второго фронта как можно быстрее. В этом вопросе он занимал непримиримую позицию.
18 июля 1941 г. в личном послании У. Черчиллю он писал: «Мне кажется, что военное положение Советского Союза, равно как и Великобритании, было бы значительно улучшено, если бы был создан фронт против Гитлера на Западе (Северная Франция) и на Севере (Арктика). Легче всего создать такой фронт именно теперь, когда силы Гитлера отвлечены на Восток и когда Гитлер еще не успел закрепить за собой занятые на Востоке позиции». Однако Черчилль в ответном послании Сталину сообщил о «невозможности» создать фронт во Франции, а также предпринять крупные военные действия на Севере.
3 сентября 1941 г. Сталин сообщает Черчиллю о «переброске на Восточный фронт свежих 30–34 немецких пехотных дивизий и громадного количества танков и самолетов, а также большой активизации 20 финских дивизий и 26 румынских дивизий. Немцы считают опасность на Западе блефом и безнаказанно перебрасывают с Запада все свои силы на Восток, будучи убеждены, что никакого второго фронта на Западе нет и не будет. Немцы считают вполне возможным бить своих противников по одиночке: сначала русских, потом англичан.
…Мы потеряли больше половины Украины и, кроме того, враг оказался у ворот Ленинграда… Советский Союз перед смертельной угрозой… Каким образом выйти из этого более чем неблагоприятного положения? Я думаю, что существует лишь один путь выхода из такого положения: создать уже в этом году второй фронта, могущий оттянуть с Восточного фронта 30–40 немецких дивизий…»
Получив это сталинское послание, Черчилль согласился с тем, что расчеты Гитлера строятся именно на разгроме своих врагов поодиночке. Однако в складывающейся драматической для Советского Союза обстановке британский премьер-министр проводил свою стратегию: он рассчитывал увидеть германскую армию в могиле, а Россию на операционном столе. Поэтому Черчилль утверждал, что вторжение во Францию будто бы невозможно. «До зимы, — уверял он Сталина, — мы не можем оказать вам никакой серьезной помощи — ни путем создания второго фронта, ни путем обеспечения широкого снабжения нужными вам видами оружия. Все, что мы можем сейчас дать, это лишь капля в море».
Такие вот были истинные союзнические отношения. И это в то время, когда началось генеральное наступление гитлеровцев на Москву.
Резонно напрашиваются вопросы: может быть, Сталин витал в облаках и требовал от Черчилля невозможного с военной точки зрения? Имелись ли у союзников возможности в 1941 г. для открытия второго фронта в Европе? Если абстрагироваться от политики, то объективно такие возможности имелись. Сокрушительный разгром гитлеровских войск под Москвой и последующее за ним мощное контрнаступление Красной Армии, сосредоточение на Восточном фронте главных военных сил фашистской Германии — все это создавало благоприятные условия для открытия второго фронта и успешного стратегического наступления союзников на Западе.
Что касается наличия военных сил и средств, в том числе десантных судов, то и в этом вопросе у союзников проблем не было. Судите сами. В начале 1942 г. в вооруженных силах США и Англии насчитывалось около 10 млн человек. В октябре 1942 г. от берегов Англии в сторону Северной Африки вышла армада транспортных судов в количестве 900 единип с англо-американским десантом 100 тыс. человек с танками, артиллерией, боеприпасами, военным имуществом.
Так что сил и средств, в том числе десантных, было предостаточно для открытия второго фронта и разгрома гитлеровской Германии объединенными скоординированными действиями с востока и запада. Но этого не произошло, открытие второго фронта не состоялось. Верх взял политический сценарий.
Если бы Англия и США послушались Сталина и после разгрома немцев под Москвой открыли второй фронт на Западе, то есть решительно поддержали бы военные действия Красной Армии, то война могла бы закончиться в 1942 году поражением фашистской Германии. Но это не входило в планы англосаксов, поскольку при таком сценарии Советский Союз выходил из войны сильным победителем, опасным, по мнению Черчилля, для западной демократии.
Драматические события по второму фронту происходили в 1942 г. Союзники действовали явно не по-союзнически: они то соглашались открыть второй фронт в этом году, то отказывались, придумывая на этот счет различные аргументы.