А с каким нетерпением в 42-м мы ждали второго фронта в окопах, блиндажах, во фронтовых госпиталях, медсанбатах, ждали все — солдаты и командиры. Говорили об этом много, спорили, ругались. Доказывали друг другу, что мясная тушенка — это, дескать, тоже второй фронт, американские истребители и английские танки — разве это не второй фронт? Читали цифры в газетах о все увеличивающемся военном производстве Америки — и это, говорили мы, тоже будет работать на второй фронт!
Все это будто бы радовало нас и вместе с тем огорчало. Мы никак не могли понять, почему нет настоящего второго фронта войны там, в Европе, на севере Франции? Неужели англо-американцы не понимают, что война Германии на два фронта — значит Гитлеру капут и войне конец. В голове рождались всякие мысли: какие они есть, американцы и англичане, смогут ли хорошо воевать или драпанут, как под Дюнкерком. Одно дело — тушенка, совсем другое — война, денно и нощно бои, кровь, жертвы, смерть или победа.
Нет, нам нужна только победа. Даже один на один мы все равно победим. Правда, будет больше крови, но победа будет! Однако сомнений нет — второй фронт все-таки будет открыт. Ведь это не только наша судьба, а также судьба англичан и американцев. Что-то хитрят наши союзники, хотят отсидеться за океаном, откупиться тушенкой, на нашем горе в рай въехать. И на самом деле, чего тянут? Если вы настолько хитры и мудры, то все равно второй фронт откроете. Но можете опоздать. Время-то работает на нас и фрицы могут быть разбиты без вашей помощи.
Вспоминаю конец лета 42-го года — последствия неудачной Харьковской операции (по вине командования Юго-Западного фронта), в ходе которой около трех советских армий оказались в окружении и с тяжелыми боями разрозненными группами вырывались из котла. Наша 20-я гв. стрелковая дивизия, захватив плацдарм на р. Северский Донец в районе населенного пункта Зали-ман, отбивала жестокие атаки немцев. Противник ежедневно сбрасывал на нас массу листовок. В одной из них писалось:
«За кратковременные попытки овладеть г. Харьков вы понесли огромные потери в живой силе и технике (дается перечень потерь).
Ваши бездарные полководцы Никита Хрущев и Семен Тимошенко специально загнали вас в мешок и устроили мясорубку. Ваше положение безнадежно. Черчилль в Москве ни о чем не договорился и разругался со Сталиным. Янки от вас отказались. Рус-Иван, сдавайся. Вас обманывают. Никакого второго фронта не будет».
Солдаты читали листовку и сердито усмехались. Говорили между собой: «А может быть, нас действительно обманывают? Где же второй фронт?» Рассказывали при этом, что в соседнем полку в плен взяли фрица из 315-й пехотной дивизии, переброшенной из Франции. Пленный показал, что Гитлер перебрасывает из Франции сюда, на Восточный фронт, еще много дивизий, в том числе танковых. Они, немцы, не верят, что англичане и американцы откроют второй фронт на севере Франции. Слухи о допросе пленного фрица быстро распространялись и трогали душу гораздо больше, чем листовки.
«Не падай духом, ребята, — увещевал ротный. — Мы уже не те, что были в 41-м. Хотя нам еще трудно, но мы уже созрели для победы. А второй фронт, верьте мне, будет, обязательно будет. И день расплаты наступит!»
При отсутствии второго фронта в Европе гитлеровское командование в 1942 г. сосредоточило на советско-германском фронте 237 дивизий, что существенно осложнило военную обстановку для СССР, который по-прежнему мог рассчитывать только на собственные силы.
Премьер-министр Черчилль, будучи в Москве, заверил советских руководителей и общественность в том, что второй фронт англосаксы откроют в 1943 г. Но это оказалось также обманом. На конференции в Касабланке (14–28 января 1943 г.) Рузвельт и Черчилль, руководствуясь политическими соображениями и в нарушение ранее достигнутых с СССР договоренностей об открытии второго фронта в Европе, не решили вопроса о. фор-сировании Ла-Манша в 1943 г. Был утвержден план вторжения союзных войск на Сицилию после завершения военных действий в Северной Африке. Это исключало возможность проведения операции по форсированию пролива Ла-Манш в 1943 г. и, по существу, вело к затягиванию войны.
Информируя Сталина об этой конференции, Черчилль и Рузвельт писали 27 января: «…мы намерены сконцентрировать в пределах Соединенного Королевства значительные американские сухопутные и военно-воздушные силы. Эти силы совместно с британскими вооруженными силами в Соединенном Королевстве подготовятся к тому, чтобы снова вступить на континент Европы, как только это будет осуществимо». Сталин запросил более конкретные сведения о намеченной операций и сроках ее осуществления. 12 февраля 1943 г. Черчилль от себя и от имени президента Рузвельта сообщил Сталину: срок — август — сентябрь 1943 г.; силы — порядка трех или четырехсот тысяч человек, весь тоннаж десантных средств, все военно-воздушные силы британской монополии.